«Юродивый Гавриил (Ургебадзе), преподобноисповедник»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Настоятель решил до рассвета выйти из монастыря по каким–то делам. От звука открывающейся тяжелой двери собаки разбежались, и Васико проснулся. Увидев лежащего на земле мальчика, священник громко позвал монастырских братьев, повернулся к Васико и сказал:

— Сын мой, ты спал здесь? С тобой все в порядке? Почему не позвал нас? Боже мой, как мне обрести спасение, когда ты, маленький, спал на улице, в холоде, а я — в теплой комнате.

Старый архимандрит был весьма огорчен, он немедленно привел Васико в теплую комнату монастыря, напоил горячим чаем и сердечно обласкал. Васико рассказал священнику свою историю и попросил оставить его в монастыре, но священник сказал:

— Оставлю на три дня, сынок, грейся и отдыхай, а на большее я не имею права. По приказу правительства, если мы примем несовершеннолетних, нас немедленно закроют. Лучше возвращайся домой.

Три дня оставался Васико в Светицховели. Священник дал ему немного денег, прижал к груди и отпустил.

Стояли тяжелые времена, с начала войны прошло пять–шесть месяцев. В пору испытаний Васико хотел вернуться домой, тосковал по своим, но все же этого не сделал. Он знал суровый характер своей матери и ее отношение к его выбору.

Из Светицховели Васико сначала направился в Шио–Мгвимский монастырь9, где его из–за создавшегося положения оставили на три дня, а затем отцы дали ему на дорогу немного еды, и он пошел в Зедазенский монастырь10.

В ту пору в Зедазенском монастыре жили несколько глубоких старцев и один переваливший за средние лета архимандрит11, который с большим усердием заботился о них. Зедазенские отцы весьма любезно приняли Васико и, подкупленные горячей верой юноши, по прошествии трех дней уже не отпустили его: вблизи монастыря, в укромном месте устроили они временное жилище и так, тайно, приютили его. Несколько недель прожил с ними Васико, но потом, из–за постоянного контроля со стороны чекистов, был вынужден уйти и оттуда. Зная об отношении матери к Васико, а также о его непоколебимом выборе, отцы посоветовали уйти в доселе неизвестный ему Бетанийский монастырь. Подробно объяснили дорогу, приготовили ему немного провизии и с молитвами благословили в путь.

Васико беспрепятственно дошел до Бетанийского монастыря12. Там отцы очень тепло приняли Васико, две недели продержали у себя, много утешали, но из–за приказа правительства больше оставить не смогли.

И до пострижения, и после пострижения, вплоть до смерти бетанийских отцов, отец Гавриил часто навещал их и оставался у них. Преподобный отец Иоанн (Майсурадзе) и преподобный отец Георгий–Иоанн (Мхеидзе), принявший после смерти преподобного отца Иоанна (Майсурадзе) великую схиму и в знак любви к своему духовному брату взявший имя Иоанн, навсегда стали любимыми наставниками отца Гавриила. А непосредственным духовным отцом отца Гавриила был преподобный Георгий–Иоанн (Мхеидзе).

Отец Гавриил так вспоминал их:

«Я даже между родными братьями не видел такой любви и сострадательности, какие были у отца Иоанна и отца Георгия13 между собой. Они все время старались щадить друг друга. Отец Георгий был слабее и физически, и по состоянию здоровья, поэтому отец Иоанн, чтобы все успеть, начинал работать до рассвета; а если отец Георгий хотел подсобить в какой–нибудь тяжелой работе, говорил ему:

— Не надо, Георгий, я и сам сделаю, ты побереги себя.

Отец Георгий, со своей стороны, делал всю остальную, сравнительно легкую работу, и если у отца Иоанна было свободное время и он приходил помогать ему, теперь уже беспокоился отец Георгий:

— Ты и так много работаешь, это я и сам осилю, будет лучше, если ты отдохнешь».

Во время подобных воспоминаний у отца Гавриила текли крупные слезы:

«Отец Иоанн был добрым, очень добрым и простосердечным человеком, никогда на тебя не рассердится и не поговорит строго. Другое дело — отец Георгий. Главной чертой его природы была мудрость, мудрость совершенно особенная. Со мной он обращался строго. Как только я закончу одну работу, сразу поручает другую, и так до наступления темноты. Спать я ложился такой усталый, что в какой позе засыпал, в такой и просыпался. Отец Иоанн иногда упрекал отца Георгия:

— Жалко его, Георгий, немного пожалей, это же ребенок.

Действительно, отец Иоанн все жалел меня, а я, со своей стороны, детским сердцем, как–то особенно полюбил его, но думал ли я хоть когда–нибудь плохое об отце Георгии? Никогда! Как я мог себе такое позволить! Я с самого начала ведал, что имею дело с Божьими святыми мужами. Просто пребывание с отцом Иоанном доставляло мне наслаждение, так как он всегда щадил меня, а к отцу Георгию я относился с совершенно другим почтением и благоговением. Когда я был с ним или же когда он на меня смотрел, я следил за всеми своими движениями и даже помыслами. Отцу Иоанну он говорил обо мне:

— Не ласкай ребенка, Иоанн, так из него ничего не выйдет.

Прошло время, и хоть я любил отца Георгия, любил даже сильнее, чем самого себя, но только тогда, когда я попал в тюрьму и сумасшедший дом, в те адские темницы, и настали тяжелые времена; в полной мере увидел я и оценил мудрые труды и большую любовь отца Георгия в отношении меня. За такую любовь отплатить невозможно, ближний мой, отплатить за это можно только вечной благодарностью».

Где и как жил Васико после ухода из Бетании, нам неизвестно, однако мы слышали, что вскоре после ухода из Бетании его взяла к себе домой одна добрая женщина по имени Марго:

— После ухода из Бетании я проводил ночи в Тбилиси. В том году была суровая зима. Я нашел и устроил ночлег, как мог, и заснул. Утром, на рассвете, рядом прошла добрая женщина — Марго. Она заметила меня и, увидев спящего на улице в такую морозную ночь, пожалела и не бросила, разбудила, расспросила меня о себе и когда поняла, что я ни в коем случае не вернусь домой, взяла к себе — мол, у меня мальчик, твой сверстник, и вы будете вместе.

Марго оказалась известной в Тбилиси гадалкой. Это не понравилось Васико, но после непродолжительного раздумья он рассудил:

«Услышав об этом, мне стало не по себе, но я не мог не оценить ее доброту, тут надо было проявить терпение. Когда приходили люди, она сначала смотрела вверх и немного погодя начинала гадать, а иногда говорила: „Сегодня нельзя” — и отказывала людям. Я тоже иногда смотрел вверх, но ничего там не видел.

Шло время, и меня беспокоило, что такой добрый человек находится в заблуждении. Однажды у Марго была высокая температура, она лежала в постели и нервничала, мол, завтра придут люди, что с ними делать. Когда я узнал об этом, сказал: „Не бойся, завтра я приму людей, пусть тебя это не беспокоит”. Она удивилась моим словам, не поняла, что я сказал, но больше ничего мне не ответила.

На другой день я разложил на столе Марго иконы и попросил содействия у Господа. Я разом принимал всех пришедших. Проповедовал им о Христе, о православной вере и о спасении души. Убеждал в необходимости церковной жизни и объяснял, что, идя к гадалке, они совершали великий грех. От Бога мой разум сделался таким, что мне открывалась их жизнь, и я обращался к ним прямо по именам. Я говорил с ними о сопутствующих их опасностях, о которых они мне не рассказывали, и о грехах, раскаиваться в которых они и не помышляли. Я внушал им идти к священнику на исповедь.

Увидев такое, люди были удивлены и говорили:

— Никогда ничего подобного мы не видели и не слышали».

[9] Основан преподобным отцом Шио в VI веке.

[10] Основан преподобным отцом Иоанном в VI веке.

[11] Этого блаженной памяти архимандрита после ухода Васико зверски расстреляли так называемые чекисты из–за нарушения комендантского часа, который действовал во время Второй мировой войны. Он время от времени, по возможности осторожно, посещал село Сагурамо и просил милостыню для пожилых монахов.

[12] Основан святой царицей Тамарой в XII веке.

[13] Преподобного отца Георгия–Иоанна отец Гавриил в беседах всегда упоминал как отца Георгия, и мы тоже так оставим.