Читать книгу «Юродивый Гавриил (Ургебадзе), преподобноисповедник» онлайн.
— Отец Гавриил, это мой домашний адрес, когда пожелаете, приходите, я хочу близко познакомиться с вами, дверь моего дома всегда будет открыта для вас.
Этот представительный мужчина был Константин Гамсахурдия29. Его увлекла проповедь отца Гавриила, и ему захотелось непосредственно пообщаться и побеседовать с ним. Известно, что господин Константин был строгий человек и редко кому открывал дверь своего дома. В связи с этим можно предположить, что характерная для его личности строгость была обусловлена также и той осторожностью, которая для такого человека, как он, в те времена была крайне необходима. Константин Гамсахурдия был человеком, чье сознание и убеждения носили в корне национальный характер, он ненавидел коммунизм и далеко держался от тех, кто служил коммунистическим идеям. Правительство, со своей стороны, пристально наблюдало за каждым его шагом и выжидало, как бы уличить его в чем–либо, что послужило бы поводом для его личностного или физического уничтожения. По этим и другим причинам господин Константин с трудом, с большой предосторожностью открывал кому–либо дверь своего дома. В отце Гаврииле он увидел образ богослужителя, который внушал ему полное доверие. Его удивление вызвали проповедь и сила его слова, и он слушал до конца, не двигаясь.
Когда отец Гавриил юродствовал, он ходил нищенски одетый. Иногда он ставил на плечо кувшин с выбитым дном, шел по улице и во всеуслышание громко говорил:
— Поймите, люди, человек без любви похож вот на этот кувшин с выбитым дном. Что не вливай в него, ничего в нем не останется и исчезнет бесследно. Поэтому возлюбите Господа Бога и ближнего, не то будет бесплодна жизнь ваша!
Отец Гавриил до прихода в Самтавро в течение многих лет часто ходил на мусорные свалки и собирал выброшенные иконы и церковную утварь. Проявление неуважения к святыням в таком виде, к сожалению, в то время случалось часто, так как власти по–прежнему варварски разрушали храмы, и люди по причине неверия и страха выбрасывали в мусор все имеющиеся у них церковные святыни. Все, кто в эти годы ходили на свалку, знали отца Гавриила. Это были свинопасы и животноводы, которые собирали для скота выброшенный на свалке хлеб, что в то время было обычным делом. Никто не берег тогда эту богодарованную пищу.
Наряду с поиском икон, отец Гавриил мешками собирал хлеб, так как он договорился с этими людьми: если они найдут икону или какой–нибудь церковный предмет, чтобы не проходили мимо и сохранили их у себя, а потом, когда опять встретятся, отец Гавриил выкупит найденные ими иконы или церковные предметы деньгами или хлебом. Так добыл он и собрал много драгоценных и более простых икон. Эти иконы он тщательно чистил и восстанавливал и с благоговением предоставлял им место в построенной им церкви- келье. Это дело требовало больших усилий и стараний. На протяжении многих лет таким путем, а также благодаря иным своим стараниям у отца Гавриила накопилось много драгоценных икон в ковчегах и киотах и без них. Несмотря на то что ему доставляло большое удовольствие смотреть на них, он все же со смирением принял следующее решение:
— Иметь такие драгоценные иконы — это большая честь для меня, лучше я пожертвую их Католикосу, пусть он, предстоятель Церкви, распорядится ими.
Известно, что отец Гавриил пожертвовал Патриархии и, в частности, Патриарху, Святейшему и Блаженнейшему Илие II много драгоценных икон. Эти иконы из церкви–кельи отца Гавриила вывезли на трех машинах, которые послал сам патриарх. Это произошло в конце 1980 годов. Отец Гавриил оставил себе простые по исполнению иконы.
Тот, кто ни разу не видел церковь–келью, построенную отцом Гавриилом, не может со всей полнотой понять, как он любил Бога. Если выражаться образно: это рай на земле, обитель Божественной любви и спокойствия. Все это строение, в полном смысле этого слова, каждая его стена украшена и завешана святыми иконами и церковными предметами, большинство из которых найдены на свалках. Это — Божественный мир, созданный чистой и горячей любовью.
Здесь, в этой церкви–келье, находится большая икона Христа Спасителя, на ней во весь рост изображен сам Господь. Эту икону отец Гавриил заказал знакомому художнику. Условие было такое: художник должен был поститься и так, соблюдая пост, писать икону. Условие было выполнено, и все это время, пока художник писал икону, отец Гавриил каждый рабочий день находился у него.
Когда икона была закончена, отец Гавриил нанял машину и препроводил икону в свою церковь–келью. Старшая сестра отца Гавриила так вспоминала с нами эту историю:
«В тот день, когда должны были привезти икону, он был очень счастлив. Убрал церковь и заранее подготовил место, где должен был разместить икону. Икону привез на большой машине и обращался с ней осторожно и почтительно. Гавриил и художник внесли икону в церковь и повесили на подготовленное место. Мы, члены семьи, вошли за ними. Из–за того, что он был рад, мы тоже как- то радовались. Как только икону повесили на место, вдруг, за секунду, появился приятный запах, весь воздух пропитался приятным благовонием. Я поняла, что это явление было неспроста, не вытерпела и громко сказала:
— Мне кажется или действительно в воздухе стоит приятный запах?
Когда и другие подтвердили это, у Гавриила на глазах появились слезы, и он сказал:
— Не кажется, это действительно так. Это знак того, что Господь соблаговолил прийти в мою церковь.
Он стоял на коленях и так, плача и радуясь, восхвалял Христа».
Власти решили разрушить эту церковь. Это было внешним проявлением внутренней борьбы властей против отца Гавриила. Слуги этого зла на духовном уровне не могли мириться с существованием отца Гавриила. Для них оставался тайным и непостижимым Промысл Божий, который сделал невозможное по тем временам возможным и спас отца Гавриила от расстрела и пожизненного заточения в сумасшедшем доме. Известно поэтому, что многие слуги тогдашнего режима и вождя, удивленные и озлобленные тем, что отец Гавриил остался живым и свободным, злились на себя и говорили:
— Это наша вина, мы сплоховали, иначе как этот священник так легко отделался?!
Результатом этот гнева было то, что отца Гавриила часто вызывали в силовые органы, где его жестоко избивали. К этому гневу прибавлялось и то, что его никак не удавалось сломить и запугать, они вновь и вновь видели в нем непоколебимую веру в Бога и непримиримость к вождю и коммунистическому строю. Результатом этого гнева, внутренней ненависти «красного режима» к отцу Гавриилу (говорим «внутренней», потому что внешне как будто они оставили его живым) было их новое решение — разрушить церковь–келью, которая в то время была для отца Гавриила единственным местом на земле, служащим ему пристанищем и утешением.
Четыре года прошло после освобождения из тюрьмы и сумасшедшего дома. Власти как будто должны были забыть про отца Гавриила, но нет, не забыли!
Время от времени, изредка, отец Гавриил навещал построенную им церковь–келью, оставался там на несколько дней, а затем возвращался к своему жизненному укладу — жизни на кладбищах. Приходя в церковь–келью, он там долго не оставался, чтобы членам семьи, проживающим на том же дворе, — матери и сестре, которая уже была замужем и имела свою семью, — вновь не создавать проблемы с властями. То, что он оставался на короткое время в церкви–келье, было единственным житейским утешением в его горестной жизни. Здесь, огражденный любимыми стенами и кровом, отец Гавриил мог немного отдохнуть от тяжести жизни под открытым небом на кладбищах и несколько дней в спокойной, уютной обстановке молиться и прославлять Бога.
И вот власти решили разрушить эту церковь и строго потребовали от Католикоса–Патриарха Ефрема II самому совершить это:
— Он ваш священник, и сами позаботьтесь об этом!
В субботу отец Гавриил пришел в Сиони, чтобы послушать вечернюю службу, и во время воскресной литургии причаститься, как обычно, с мирянами. Богослужение проводил Католикос–Патриарх Ефрем IL До начала вечерней молитвы патриарх позвал отца Гавриила в алтарь и сказал:
— Правительство очень злится из–за церкви, построенной тобой, и требует разрушить ее. Сейчас плохие времена, нельзя с ними тягаться, тебе лучше не гневить их и снести свою церковь.
Услышав это, отец Гавриил пришел в ужас, растерялся, некоторое время стоял молча, потом собрался с силами и сказал патриарху:
— Не разрушу, я не сделаю этого.
Из–за того, что начиналось богослужение, патриарх не смог продолжить разговор на эту тему и сказал только:
— Не надо сейчас говорить об этом, когда закончится молитва, тогда и поговорим.
Молитва закончилась, священники не ушли, они знали, что происходит, и остались послушать разговор. Патриарх Ефрем вышел из алтаря и позвал стоящего в храме отца Гавриила:
[29] Грузинский классик, великий писатель.