Невозможно в это поверить, но…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Можешь во мне не сомневаться. Из госпиталя выйдет другой Александр Воронов, за которого тебе не доведется краснеть, и который не будет доставлять неприятности.

— Только не вздумай что-либо отчебучить! Мы тебя любим, несмотря на твои недостатки.

— Твердо могу это обещать.

— Поправляйся.

Родные ушли, а у меня перед глазами остались их удивленные взгляды. Наверное, бывший обитатель этого тела не очень ладил с семьей. И если вспомнить все рассказы, то так оно и было. Ничего, дайте срок, поправлюсь, я вас еще не так удивлю. Мне дана вторая попытка пройти жизненный путь, так надо его пройти достойно. Пусть для окружения мое преображение будет сродни шоку, но я хочу стать нормальным сыном и братом, чтобы родные мной гордились.

Сил дальше рассуждать у меня не осталось, и я спокойно уснул.

Глава 3

Екатерина Матвеевна Быкова готовилась к отъезду со всем тщанием. Три вышколенные молчаливые служанки без суеты помогали ей аккуратно паковать два неподъемных чемодана. В них бережно укладывались шикарные дамские наряды и многочисленные аксессуары к ним, стоившие сами по себе целое состояние, а также все иные мелочи, приятные женскому сердцу, необходимые для путешествия из Симферополя в Керчь, которое решила совершить молодая девушка в вагоне первого класса. Девушка намеревалась проведать тяжелораненого молодого графа Воронова. Вчера ей стало известно, что он уже может самостоятельно ходить и принимать гостей. Конечно, путешествовать молодой девушке в одиночестве было не принято, но Екатерина на эти предрассудки, как она считала, не стала обращать внимание — у нее была важная жизненная цель, и она к ней упорно стремилась.

Когда Екатерине было четыре года, ее крестная мать, Прасковья Лагутина, сказала, что девочку ждет светлое будущее. Примчится к ней прекрасный принц на белом коне в сверкающих латах, влюбится в нее до беспамятства и пренепременнейше возьмет в жены. И станет она вращаться в высшем обществе, блистая на балах своей молодой красотой и неповторимыми нарядами, а может даже (ах, если бы, вот было бы чудесно!!!) в свите самой императрицы. Эти слова, брошенные когда-то в шутку, Екатерина восприняла со всей серьезностью и крепко раз и навсегда запомнила, при этом реально решив дожидаться сказочного принца. Когда ей исполнилось семь лет, она не обнаружила рядом никакого писаного красавца, мужественно побеждавшего одного за другим ужасных кровожадных злодеев, которыми, как ей тогда казалось под воздействием прочитанных книг, был полон окружающий мир. Так… одни сплошь и рядом лощеные приказчики да раздувающиеся от важности гонористые торговцы. Оно и неудивительно, к купцу первой гильдии Матвею Быкову принцы на огонек, попить чайку из самовара почему-то не заглядывали. Вот водочки из запотевшего графинчика испить со всем удовольствием и радостью, да под аппетитную черную икорочку — разумеется, это как водится. Но это другая история, абсолютно не интересная дочери известного во всей империи богача.

Учась в женской гимназии, девушка перечитала все мыслимые и немыслимые романы в библиотеке, и, на мгновение, упав духом с внезапно нахлынувшей на нее печалью, с прискорбием поняла, что ждать принца абсолютно бессмысленно. А нужно, не опуская руки бороться за свое счастье и благополучное будущее, присмотрев кого-нибудь другого, например графа, или, на худой конец, барона. Только перейдя в другое сословие, став дворянкой, можно попробовать приблизиться ко двору императрицы, к заветной мечте — негоже такой замечательной девушке всю жизнь прозябать среди примитивных торгашей, лишенных романтической жилки — одни только деньги да деньги, как это низко и пошло, фу!!! По крайней мере, так думала Екатерина. Но и в этом случае девушку ждало разочарование. Молодых и горячих баронов, сладко мечтающих в запретных фантазиях (ой, заглянуть бы в них поглубже, в эти разгоряченные пылкой молодостью запретные маменькой мысли, ах!!!) на горизонте не наблюдалось, одни почтенные главы семейств, и с графьями аналогичная ситуация. Вокруг крутились исключительно молодые, и не очень, мужчины, страстно мечтающие о богатом приданном. Деньги — деньги — денежки — вот предмет их обожания. Что им романтика — для романтических забав они находили объекты в других местах, тоже запретных для обсуждения или даже мало-мальской мысли об этом, тоже маменькой ибо папенька сверх меры был озабочен торговыми делами и взрослеющей дочерью он интересовался изредка. Так, для профилактики, чтоб не забывалась.

Пять лет назад ей все же улыбнулась удача. Она попала на бал, который устраивал губернатор Южной губернии граф Воронов.

Впервые оказавшись на приеме такого высокого ранга, Екатерина была просто очарована богатством убранства резиденции губернатора и шокирована изысканностью нарядов приглашенных холеных дам. Правда, Екатерина тоже была в соответствующем наряде с приличным количеством драгоценностей в ушах и на шее. Но блеск высшего общества и торжественность мероприятия оставили в памяти неизгладимые впечатления. Но больше всего ее поразил сын губернатора — Александр. Этот блестящий, как тот самый принц из девической мечты, молодой человек в мундире юнкера артиллерийского училища, в одно мгновение невольно покорил сердце Екатерины. Стройный, подтянутый, с хорошими манерами молодой граф был объектом всеобщего внимания и вокруг него явно так и вились охотницы женского пола, одна прекрасней другой и уже с наследственными титулами. Серьезная конкуренция, тут острыми локотками проблему не решишь, растолкать плотное женское окружение молодого графа не удастся — подумать крепко надо, прежде, чем произвести первый шаг навстречу молодому человеку, избранному в качестве спутника жизни. Как бы он не оказался ошибочным, второй шанс в этой ситуации не предвиделся. Некоторые местные матроны наперебой подталкивали к нему своих дочерей. Александр никому не отказывал в общении, даже с Екатериной прошелся в танце, когда было разрешено дамам приглашать кавалеров. Ах, как он кружил Екатерину в вальсе! Девушка было рада и счастлива. И как ей было тяжело сдержать возникшее ревностное чувство, когда Александр танцевал с другими девицами.

Вернувшись, домой, Екатерина потребовала от отца, чтобы у нее на столе в спальне была фотография Александра. Где и как добывал фотографию купец неизвестно. Теперь на видном месте, в золоченой рамке, красуется фотография Александра в юнкерском мундире. По вечерам девушка рассказывает ему все новости, делится тайнами. А когда Екатерина вошла в пору и у нее появились довольно аппетитные округлости и выпуклости в нужных местах, девушка, смущаясь и краснея, демонстрировала фотографии, то оголенное плечо, то оголенную ногу (о, ужас, как я смею, ах, я в смущении и вся пылаю!!!) — выше колена. Чтобы стать ближе к объекту внимания, Екатерина свела знакомство с сестрой Александра — Тамарой. В принципе, это оказалось не так уж и сложно. Правда, пришлось совершить отчаянный поступок и теперь соискательница графского титула вынуждена учиться вместе с ней в Симферопольском институте хирургии, хотя от самого вида крови Екатерину мутит, а на занятиях, по препарированию подопытных животных вообще падает в обморок. Девушке повезло из первых уст узнать о состоянии молодого графа и выпала возможность первой попасть в палату раненого штабс-капитана, опередить этих напыщенных гусынь, которые тоже попытаются нанести визиты вежливости. Екатерина не такая, она поедет не просто с визитом, она там останется, будет ухаживать за Александром и постарается привлечь его внимание к себе. Вот он — тот самый единственный и золотой шанс.

Стоя обнаженной перед ростовым зеркалом, Екатерина придирчиво изучала свое тело. Было, что изучать. Фигура хорошая, грудь высокая, бедра покатые и прекрасно развиты, нигде ни грамма лишнего жирка. Ноги ровные. Длинные, курчавые распущенные светло-русые волосы, покрывали крепкие ягодицы. Лицо пропорциональное, небольшой носик, чувственные губы. Взгляд очаровательных серых глаз, мог свести с ума любого. Девушка втайне надеялась, что сможет покорить сердце Александра своими прелестями. Надо придумать, чтобы он их как-то увидел ненароком и покрыл жаркими поцелуями. То есть «нароком», конечно же, «нароком», но как исхитриться, чтобы казалось невинной случайностью? Сколько забот, сколько забот. И все ради своего будущего. Ну, кто может в чем-то упрекнуть нашу красавицу, кто ее осудит? Да абсолютно не за что, абсолютно. Посмотрим, что у нее получится.

Все слухи о беспутном времяпрепровождении ее кумира девушка считала происками завистливых и недалеких «кумушек». Как говориться, к блестящему кавалеру грязь не пристанет. А если что-то из рассказанного правда, то она сможет оказать положительное влияние на Александра, и он станет добрым и заботливым.

Матвей Герасимович и Прасковья Филипповна Быковы не смели перечить дочери, ведь она у них единственная кровиночка, больше Господь не дал им детишек. Быков, после того как дочь превратилась в потенциальную невесту приятной наружности, стал потакать любым ее капризам, и готовил приданное, которое в денежном выражении составляло более миллиона рублей в золотых империалах и этим свое участие в воспитании наследницы ограничил. Будущий зять не будет ни в чем нуждаться, а с таким приданным дочку в жены может спокойно взять даже граф. Примерно такие слова говорил дочери отец.

Уже сидя в вагоне Екатерина несколько усомнилась в правильности своего поступка. Ведь во всех прочитанных любовных романах, кавалеры сами пылко добивались благосклонности и расположения избранниц, а не наоборот. Екатерина же сломя голову мчится в Керчь в ничем кроме своих фантазий не обоснованной надежде, что Александр вдруг возжелает обратить на нее пристальное внимание. Ведь это страшно подумать, ей скоро восемнадцать, а она еще ни разу по-взрослому ни с кем не целовалась. Поцелуи фотографии Александра не считаются.

Поезд прибыл в Керчь рано утром. Взяв извозчика, Екатерина отправилась в лучшую и самую дорогую гостиницу города. Там, приведя себя в порядок с дороги, переоделась в свое лучшее платье. Быстро проглотив легкий завтрак в ресторане гостиницы, страшно волнуясь, отправилась в недалеко расположенный госпиталь.

Шум, возникший в коридоре госпиталя, отвлек меня от чтения утренней газеты. Я уже позавтракал, посетил самостоятельно туалетную комнату, готовился к ежедневному осмотру профессором и перевязке. До меня долетели слова возмущения, высказанные какой-то молодой девушкой. Внезапно дверь в палату резко открылась, и в окружении доктора Санаева и Любови Григорьевны вошла неизвестная девушка, примерно восемнадцати-двадцати лет. А особа весьма недурна собой, подумал я, с довольно привлекательным лицом и замечательной фигурой, выигрышные особенности которой выгодно подчеркивались красивым платьем модного покроя. Интересно, а что ей собственно нужно в моей палате? Кто она такая?

— Александр Васильевич, — умоляюще глядя на меня сказал Санаев, — ну, скажите Екатерине Матвеевне, что с вами все в порядке и уход за вами организован должным образом. — Я, право, не понимаю, зачем ей поступать к нам сестрой милосердия!?

— Профессор, поверьте, я Екатерину Матвеевну вижу впервые и никого не просил устроить мне персональную сестру милосердия. С Любовью Григорьевной мы хорошо ладим, она обеспечивает мне замечательный уход, результаты которого вы можете наблюдать при ежедневных обходах.

— Неправда ваша, Александр Васильевич, — с вызовом произнесла девушка, — вы меня видите второй раз. — Первый раз пять лет тому назад мы с вами танцевали на балу у вашего батюшки. А вам, как раненому офицеру, для быстрейшего выздоровления нужен хороший уход. Я могу его организовать, потому что учусь в хирургическом институте и многое умею.

— Петр Илларионович, — обратился я к профессору, — пожалуйста, будьте так добры, оставьте нас вдвоем на некоторое время, нам с молодой особой нужно объясниться.

Доктор только удивленно развел руками.

— Итак, Екатерина Матвеевна, как это все понимать и чем я вам обязан? — спокойно поинтересовался я у девушки. — Тот случай, когда мы с вами танцевали на балу, я, откровенно говоря, не помню, много, знаете ли, балов я посетил за прошедшее время.

— Вы не помните, но я все хорошо помню, поскольку тот бал был первым в моей жизни, а вы — первым кавалером, которого я пригласила на танец, — капризно надув губки, с неподдельной обидой скороговоркой ответила Екатерина. — А еще я думаю, что, находясь рядом с вами, я смогу помочь вам быстрее выздороветь. Я умею ухаживать за больными.

— Если вы хотите поступить в госпиталь сестрой милосердия, то в этом ничего плохого нет. Но только задумайтесь, вы готовы выносить за ранеными утки и горшки, после отправления естественных надобностей? Вы сможете, спокойно и без эмоций принять участие в перевязке раненого, который от боли материться последними словами? Ваше обоняние не оскорбит запах гниющей человеческой плоти? Хватит ли у вас смелости закрыть глаза скончавшемуся от ран воину? И последний вопрос. Почему ко мне такое пристальное внимание с вашей стороны?

— Мне до других нет никакого дела, я приняла решение ухаживать только за вами, поскольку вы мне не безразличны, вы особенный, вот.

— Ошибаетесь, милая Екатерина, я простой русский офицер, временно находящийся на излечении в госпитале по причине ранения. Я стараюсь не привлекать к себе внимания, и оно мне не нужно. Вы почему-то выделяете меня среди раненых, думаете, что сможете меня быстрее поднять на ноги, но у вас совершенно нет опыта и знаний. Екатерина, вы помните постулат доктора — не навреди?

— Не слышала о таком.