Невозможно в это поверить, но…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Духовенство разделяется по исповеданиям на православное, мусульманское и иудейское. Есть малочисленные представители духовенства римско-католического и протестантского.

В городское сословие входят: почетные граждане, гильдейское купечество, мещане, цеховые и рабочие люди.

Крестьянство составляет большую часть населения страны. Все сельские жители свободны, никакого крепостничества нет и не было, даже термин такой неизвестен, живут по деревням и селам. Начиная с XV века, по указу императрицы Ирины, в деревнях строили только каменные дома с черепичной крышей, и все хозяйственные постройки тоже возводились из камня. Этим занимались специальные артели строителей. Возле каждого дома имелся небольшой огород для выращивания овощей. Все крестьяне выполняют работы на казенных землях, принадлежащих государству. Рынок земли в России отсутствует как таковой.

Технический прогресс коснулся и сельского хозяйства страны. На полях для обработки почвы широко применяют трактора с двигателями внутреннего сгорания, органические удобрения. Агрономы являются очень уважаемыми людьми и эта профессия чрезвычайно востребована, отношение к земле бережное и уважительное. Щедрые урожаи зерновых культур позволили России выйти на первое место в мире по экспорту пшеницы в страны Европы и Азии. На юге страны огромной популярностью у земледельцев пользуется виноград, очень развито виноделие, составляющее серьезную конкуренцию Франции, Италии, Испании.

В военной сфере, по словам Воронова, Россия опережает страны Европы. Особенно в артиллерии и самолетах. Не так давно разработаны новые типы танков, позволяющих взламывать оборону противника и наносить серьезные удары в тылу противника. Мощные флоты с новыми и современными кораблями развернуты в Черном, Балтийском, Северном море, на Тихом и Атлантическом океане.

Торговый флот занимает одно из ведущих мест в мире по объемам морских перевозок. В этой области России составляет конкуренцию только Соединенные штаты Америки.

Если честно, то от полученной общеполитической и экономической информации я устал, но знать ее необходимо, чтобы не казаться эдаким неучем. Кстати об учебе. В России обязательное бесплатное среднее семиклассное образование.

Также Александр Васильевич отметил, что Россию за многие годы существования ни разу не сотрясали никакие революции. Были вXV–XVІІ веках некоторые народные волнения, но они были жестоко и кроваво подавлены в рамках законов, действующих в то время.

По словам Воронова, императрица строго следит за соблюдением законов, перед которыми все равны, независимо от занимаемого положения в обществе. Не редки случаи проведения публичных казней. Убийц, казнокрадов и других преступников, совершивших тяжкие преступления, казнят на центральных площадях городов через повешение. Если члены семей не причастны к преступлениям, то продолжают жить обычным порядком. А если домочадцы замешаны в чем-то, то никакой пощады. Были случаи, когда семьи высших сановников низвергались до самых низов и вынуждены были зарабатывать себе на кусок хлеба усердным трудом, как простолюдины. Тунеядство в стране считалось серьезным преступлением и каралось принудительными работами сроком на три года.

«— Да, интересное у вас государство, Александр Васильевич, — резюмировал я мысленно. — На мой взгляд, жесткое, но по большей части справедливое. Хотя не без недостатков, как всегда и везде, во все времена и эпохи».

«— Можно подумать, у вас общество исключительной справедливости? — очень тихо произнес Воронов».

«— Соглашусь с вами. А ваша семья, кто они?».

Оказалось я невольно «присоседился» в тело потомственного графа Воронова. Отец Александра — граф генерал-лейтенант Воронов Василий Михайлович, губернатора Южной губернии империи, по совместительству командующий Южным военным округом. Мать штабс-капитана — Воронова Ирина Анатольевна, окончила математический факультет Московского университета и некоторое время преподавала математику и геометрию в женской гимназии города Симферополь. Но после рождения сына оставила преподавательскую деятельность. Есть у Воронова родная сестра Тамара, на пять лет младше, девица, с довольно сложным характером. Учится в Симферопольском институте хирургии, решила стать врачом.

Александр после гимназии поступил в Первое Московское артиллерийское училище, которое и окончил спустя четыре года по первому разряду. О периоде учебы Александр как-то нехотя рассказывал. Отметил, что успеваемость у него была отличная, а с дисциплиной отмечались проблемы.

Начал службу в штабе Западного военного округа в Минске, куда его пристроил отец, несмотря на сопротивление Александра. Служба Воронову была не в тягость, неспеша продвигался по служебной лестнице, получал положенные чины. Вот вне службы Воронов преображался, становился настоящим необузданным прожигателем жизни, сорил деньгами, волочился за женщинами, пьянствовал. С каждым годом характер Александра портился, начальство стало косо на него поглядывать. Отец неоднократно пытался вразумить сына, он соглашался, и примерно месяц вел нормальный образ жизни, а потом вновь пускался в разгульную жизнь. Последней каплей терпения старшего графа Воронова стал роман Александра с молоденькой женой непосредственного начальника — подполковника Савиных. Подполковник вызвал на дуэль Александра, но не рассчитал свои силы, и получил серьезное ранение правого плеча. После этого инцидента Александр оказался на должности командира артиллерийской батареи, расквартированной в Керчи. Что случилось недавно, я помнил.

«— Вы знаете, за все время нашего общения, — упавшим голосом сказал Воронов, — я стал замечать, что постепенно мое сознание блекнет. — Мне все труднее удается правильно выстраивать мысли. Может я и не прав, но с каждой минутой, как мне кажется, моя душа как-бы разрывает связь с телом. Эта связь представляется мне тонкой нитью, которая с каждой минутой, становится все тоньше. Еще немного, она оборвется, и я покину тело навсегда. Наверное, это к лучшему, грешил я много, вот Господь и наказал меня. Но в тоже время я чувствую, что где-то рядом с каждой минутой крепнет другое сознание, и мне кажется это ваше сознание, и я в нем постепенно растворяюсь. Если честно, то я ни о чем не жалею, получаю то, что заслужил. Только хочу вас попросить. Когда очнетесь, проживите остаток дней правильно, не повторите моих ошибок».

«— Постараюсь, — не очень уверенно ответил я, сомневаясь в том, что мне посчастливиться вообще, очнуться, слишком уж затянулось беспамятство».

Глава 2

В себя пришел ночью. Внезапно, в одно мгновение, неожиданно для себя самого. Незнакомое помещение — несмотря на темноту, его удалось рассмотреть благодаря любопытной Луне, заглянувшей ко мне в палату через окошко. Запах специфический, слишком медицинский. Обычно так пахнет в сельских больницах и в гарнизонных медпунктах. Мое временное обиталище, по всей видимости, является одноместной палатой в госпитале или в медсанбате, потолок и стены которой, выкрашены в белый цвет. Это я так думаю, хорошо осмотреться пока не смог, глаза слезятся, и почти ничего не видят, невзирая на отчаянную помощь яркого небесного прожектора.

Все мое израненное тело ныло, болело и беззвучно стонало, но я решил себя проверить. Широким жестом здоровой, правой руки решительно откинул простынь в сторону и попытался рассмотреть себя. Света от горевшей на маленьком столике лампы было мало, но я старался, да и широко улыбающаяся во весь рот яркая Луна помогала изо всех своих сил. Голову наклонять было не очень удобно, сразу же возникали болезненные ощущения, и плечо давало о себе знать. Первое впечатление от созерцания тела положительные. Не сказать, что богатырь, но чуть выше среднего роста точно. Мышцы есть, и в довольно приличном состоянии, но новый я не качек однозначно. Мужское достоинство на месте, повторюсь: не сказать, что богатырь, но больше среднего размера, то есть жаловаться не буду, на первое время сойдет, а там посмотрим — это я сразу стал себя настраивать на оптимистический лад. Попробовал сгибать и разгибать ноги в коленях. Все функционирует, без проблем, без скрипа — значит, и ноги в полном порядке. Пошевелил пальцами левой руки. А вот это я зря сделал. Даже не то слово, вот дурень. Накатила такая волна адской, всепоглощающей боли, что я с трудом удержался от крика. Даже при отсутствии нормального освещения, в полутьме палаты мне показалось, что в глазах сначала что-то сверкнуло, а затем потемнело. Вот это да. Странно, меня уже давно лечат, а боль в руке не проходит. Надо бы поаккуратнее с собой, со своим телом — ведь уже не чужое, пора бы и привыкнуть. Не хватало еще загнуться от болевого шока. Это в мои планы не входит.

Затем попытался мысленно позвать хозяина тела, я надеялся, что он вместе со мной очнулся и где-то сидит в подсознании, ведь мы с ним неплохо ладили, когда находились в неизвестном, каком-то аморфном, загадочном состоянии. Сколько ни звал, ответом была гнетущая тишина. Может, вправду душа Воронова покинула тело, а я теперь полноправный и единовластный его обладатель. Только подумал об этом, меня словно электротоком сильно ударило, перед глазами замелькали разноцветные бабочки. «Что это сейчас было?» — мысленно я спросил неизвестно кого.

«Надо не забыть помочь Тамаре в освоении стрельбы из револьвера, — посетила меня мысль, пробилась откуда-то издалека, — обещал ведь».

Вот после этой мысли у меня в голове начала проявляться вся память Александра. Если провести аналогию с компьютером, то к имеющимся файлам с моими знаниями, добавлялись файлы со знаниями и умениями Александра Воронова. Главное, чтобы объема диска хватила, и голову не разорвало от накопившейся информации. А то ведь может наложиться одно на другое в тесноте, перемешаться, и все, тю-тю. О, шутить изволю, значит, не все потеряно, выздоравливаю. Ну, раз попал, то надо теперь жить в теле и с мозгами штабс-капитана Воронова и о своих не забывать. Точно, народ никогда не обманет: одна голова хорошо, а две лучше. То есть голова-то, слава Богу, одна, а вот знаний — двойная порция. Надеюсь, такой тандем будет более успешным. На этом сознание мое померкло, наверное, я сильно устал от переизбытка информации. Или еще просто слаб после ранений. Самый простой вывод, пришедший в голову, обычно оказывается правильным. Это что-то от «бритвы Оккама». Ладно, со всевозможной философией потом разберусь. А сейчас — спать. Успел еще подумать, что именно спать, сладко спать, а не валяться в беспамятстве. Это совсем другой коленкор. И я, успокоившись, провалился в глубокий, крепкий, оздоровительный сон, не омраченный ужасными сновидениями. Да и эротическими сценами тоже не раскрашенный.

Проснулся я, именно проснулся, а не очнулся, когда немолодая сестра милосердия бережно обтирала мое страдающее тело мокрой салфеткой.

— Великодушно прошу простить меня, не могли бы вы дать мне испить немного водицы, самую малость, очень хочется — с трудом произнес я.

— А-а-а, — закричала женщина и выбежала из палаты, забыв укрыть мое голое тело больничной простыней. Я лежал голый и беззащитный в ожидании: и что дальше?

Буквально через пару минут женщина вновь появилась в палате в сопровождении невысокого мужчины лет пятидесяти, облаченного в белый халат с круглыми очками на носу. «Наверное, это доктор» — подумал я.

— Ну-с, молодой человек, я рад, что вы наконец-то пришли в себя, — улыбаясь, произнес доктор. — Заставили вы нас поволноваться, особенно в предпоследние сутки. Метались в бреду, скрипели зубами. Я вынужден был отдать распоряжение привязать вас надежно к кровати, и вставить кожаный ремень в рот, дабы вы зубы себе не сломали. Вчера все путы были сняты за ненадобностью, но куда вынесет — мы не знали. Как вы себя чувствуете?

— Нормально.

— Кто вы?