С полминуты старик молчал, потом спросил:
— Чем вы заняты около восьми вечера?
— Я еще не решил.
— Тогда приходите обедать. Все, кого я приглашаю, говорят, что меня найти — сущий пустяк. Поточный Тупик, дом шесть. Заблудиться невозможно, там, в самом конце улицы, возле леса, стоит мельница. До вечера.
— Надеюсь, у вас все в порядке, — сказал Сервас.
Шаперон в замешательстве обернулся. Он уже взялся рукой за дверцу автомобиля. Вид у него был озабоченный и напряженный.
При виде Серваса мэр залился краской и поинтересовался:
— А почему вы спрашиваете?
— Я вчера весь день безуспешно пытался с вами встретиться, — ответил Сервас с дружеской улыбкой.
На долю секунды на лице Шаперона появилось раздосадованное выражение. Он, конечно же, умел сохранять самообладание, но сейчас это ему не очень удалось.
— Смерть Жиля меня потрясла. Жуткое убийство… Зверство… Ужасно… Мне надо было побыть одному, отключиться от всего. Я ушел в горы пешком.
— Ушли один в горы? И не побоялись?
— А почему я должен бояться? — От такого вопроса мэра передернуло.
Глядя на маленького загорелого человечка, Сервас был уверен, что тот не просто напуган, а умирает от ужаса. Интересно, можно спросить его о самоубийцах или лучше подождать? Пожалуй, не стоит выкладывать сразу все карты. Вечером, за обедом у Сен-Сира, он разузнает об этом побольше.
Тем не менее Сервас вытащил снимок, показал его Шаперону и полюбопытствовал:
— Это фото вам о чем-нибудь говорит?
— Где вы его нашли?
— У Гримма.
— Старый снимок, — заметил Шаперон, пряча глаза.
— Да, сделан в октябре тысяча девятьсот девяносто третьего, — уточнил Сервас.
Шаперон неопределенно взмахнул рукой, словно говоря, что это время уже давно прошло. На короткое мгновение рука мэра, усыпанная коричневыми пятнышками, мелькнула перед самым лицом Серваса, и тот застыл от удивления. Перстня на пальце не было, зато ясно проступал след от него. На загорелой коже безымянного пальца виднелась более светлая полоска.
За долю секунды в голове Серваса появилась целая куча вопросов.
Палец Гримма отрезали, а Шаперон снял свой перстень, такой же, какой носили четверо мужчин с фотографии. Что бы это значило? Скорее всего, преступник это знал. Имеют ли какое-нибудь отношение к убийству аптекаря остальные двое с фотографии? Если да, то откуда об этом известно Гиртману?
— Вы хорошо знаете этих людей?
— Очень хорошо. А с Перро вообще интереснее говорить о той эпохе, чем о сегодняшнем дне.
— Они были вашими партнерами по покеру.
— Да. Еще по дальним прогулкам и путешествиям. Но я не вижу связи…
— Спасибо, — перебил его Сервас, — пока у меня больше нет вопросов.
— Кто это? — спросила Циглер, указывая на человека, мелкими шажками семенившего к «Пежо-405», такому же усталому, как и хозяин.
— Габриэль Сен-Сир, почетный следователь в отставке. Я вчера утром встретил его в суде.