– Значит, он был знаком с убийцей…
– По-моему, об этом все говорит.
– И для него этот человек был вне подозрений.
– Совершенно верно.
– Ему прямо на месте пришло еще и сообщение, – сказала Циглер. – Надо проследить, откуда был звонок, и опросить жену. Пусть вспомнит все его связи в долине. Мы должны выяснить, кому он настолько доверял, чтобы одному явиться на встречу в такой момент…
«Доверие оказалось не к месту», – подумал Сервас, посмотрев на труп с раскинутыми крестом руками и ногами. Он нагнулся и наморщил нос.
– Он, похоже, описался.
– И не только он… Ему мочились прямо на лицо: хотели унизить, опустить…
– Но в таком случае мы можем получить ДНК убийцы, – сказал он.
– Да, такую возможность мы не можем исключить. По крайней мере, были случаи, когда удавалось найти, но очень мало, – умерила его пыл Циглер.
– Надо еще, чтобы данные оказались в картотеке. А вокруг есть следы? – спросил он, стараясь, хотя и без особого успеха, представить себе последние минуты Марсьяля Хозье.
– Следы кто-то методично уничтожил. Как и другие жертвы, он был жестоко избит, а потом с ним расправились, когда он был уже без сознания… Так уже было, и не раз…
Ирен немного отошла в сторону, туда, где земля и камни заросли травой. Два гладких камушка… А на них – треугольник и буква X.
– А… гениталии? – спросил он.
– Исчезли… Может, их стащил какой-нибудь зверь и устроил себе полдник.
Ирен произнесла это очень серьезно. Все это зрелище, казалось, не произвело на нее особого впечатления, но Сервас знал, что это только видимость. Вряд ли кто останется равнодушным и спокойным, полюбовавшись на такое.
– Нет, решительно, там, где вы появляетесь, непременно что-нибудь случается, – прозвучал сзади чей-то голос.
Сервас обернулся. С высоты своего огромного роста на него глядел Ролан Кастень.
– Так и с вами – то же самое, – парировал Мартен.
По тому, как нервно прокурор на него покосился, он понял, что ему не до шуток.
– Нас здесь всего трое, – сказал гигант.
Он принялся легонько гонять камушек носком ботинка, как делал с мусором в заброшенном ангаре. Наверное, он не отдавал себе отчета в этой странной привычке.
– Надо продвигаться дальше. Немедленно вызывайте подкрепление…
– Это будет нам мешать и заставит бесполезно расходовать силы, – запротестовала Ирен. – Руководить новичками, «притравливать» их, ждать, пока привыкнут к нашей системе работы, – все это заставит потерять много драгоценного времени… И поставит под угрозу единство группы.
Кастень мрачно на нее взглянул.
– Я не хочу, чтобы нас обвиняли в том, что мы не сделали того, что должны были сделать. Вы не хуже меня знаете современные СМИ. И социальные сети. Вся эта камарилья, только и выискивающая, к чему бы прицепиться, и измышляющая поучения, как следовало поступить… Чертов конвейер, который раздувает до невероятных размеров каждый эмбрион информации и весь день кряду его по-разному обставляет. Я не желаю пополнять этой шайке склад боеприпасов…
– Но ведь расследование еще только началось, – запротестовала Ирен.
– Совершенно верно, и у нас уже два убийства. А считая Эсани – целых три… Кто-нибудь смотрел вчерашний матч? – спросил он вдруг.
Прокурор не сдавался. И пытался, так сказать, прикрыться. Ирен это взбесило. Теперь так было везде: чем больше росло желание обезопасить себя от критики и учитывать все вокруг мнения, чтобы не задеть какую-нибудь группу или меньшинство и избежать негативных комментариев, тем больше народу не осмеливалось и мизинцем пошевелить.
– Как вам будет угодно, – ответила она, рассчитав, что иногда яйца без мозгов бывают, пожалуй, лучше, чем мозги без яиц.