– Господин Жанс, здесь… жандармерия хочет с вами э-э… поговорить, – еле слышным голосом пробормотала она в интерфон.
Ее звали Люсиль, об этом гласила надпись на бейджике, приколотом к блузке.
Из аппарата донеслась ругань, и через несколько секунд дверь открылась. Они ожидали увидеть здоровенного детину, «косая сажень в плечах», но Жанс оказался маленьким, сухоньким человечком в очках. Из закатанных рукавов клетчатой рубашки выглядывали до смешного тонкие руки.
– Да? – сказал он, смерив всех троих взглядом.
Ирен Циглер объяснила ему, зачем они приехали, и при мысли о том, что сейчас он потратит свое драгоценное время, Жанс, похоже, оказался на грани нервного срыва.
– Пойдемте со мной, – сухо бросил он. – Люсиль, пусть меня никто не беспокоит.
Он говорил высокомерным тоном мелкого тирана, который привык срывать раздражение на подчиненных. Люсиль в ответ только пожала плечами: можно подумать, что в эту крысиную нору могут разом забрести несколько посетителей.
Ирен, Ангард и Сервас втиснулись в крошечный кабинет, где главенствовал солидных размеров кондиционер. Как и в кабинете Ангарда, на полках этажерки выстроились спортивные трофеи. Были там и фотографии Жанса, который целился из карабина. Очевидно, хозяин кабинета увлекался стрельбой.
– Должен вас предупредить: у меня мало времени. Половина народу из канцелярии ушли смотреть футбольный матч, и я должен все делать сам… Что конкретно вас интересует?
– Вы используете взрывчатку на карьере? – спросила Ирен.
Жанс взглянул на нее сквозь очки.
– Да. В скальных массивах иногда приходится применять взрывчатку.
– Я полагаю, для этого нужны специалисты…
– Несомненно. Направленный взрыв может произвести только квалифицированный профессионал… – Он выдержал паузу и продолжил: – Если вы намекаете на то, что случилось в Эгвиве, то там, конечно, поработал тот, кто в деле разбирается.
Жанс встал и подошел к металлической картотеке.
– Поскольку я ожидал вашего визита, я для вас приготовил вот это.
Он протянул им картонную папку.
– Здесь вы найдете список всех взрывчатых веществ и всех детонаторов, которыми мы пользуемся, со всеми характеристиками, номерами по регистру, учетом использованного количества, а также учет прибытия-убытия материалов на складе. У нас все строго выверено. Ничего не пропало. Вы можете сравнить следы наших взрывов и взрывов на месте происшествия, которые вы наверняка обнаружили. Я тут еще приложил список всех моих сотрудников, их квалификацию и должности. Вы можете их вызвать и допросить. Мне скрывать нечего.
Циглер на ум пришел центр дистанционного разминирования в Равнинных Пиренеях, в сорока километрах от Байонны, который в данный момент привлекли к работам на осыпях. Центр располагал роботами со специальными захватами, множеством камер и водяной пушкой на случай обнаружения несработавшего детонатора. В ходе разминирования самыми опасными бывают детонаторы, содержащие около грамма взрывчатки.
– Сколько ваших сотрудников работают со взрывчаткой?
– Семеро.
– Вы включили их в свой список?
Директор, похоже, был задет. В глазах его сверкнул гнев, и Сервас вдруг подумал о словах доктора Джеллали: «нападавших было двое: один высокий, другой низенький».
– Нет, – ответил директор. – Но там, на карьере, вы найдете одного из сотрудников, который работал в тот день, когда произошел взрыв, и еще два дня до того. А теперь прошу меня извинить, у меня работа.
«А этот тип обожает рискованную игру», – подумал Сервас.
– Я думаю, что имена людей из этого списка надо, не теряя времени, сразу внести во все картотеки, – резко бросила Ирен, когда они вернулись в машину. – Проверьте все по порядку. Скорее… И не забудьте включить в список директора. – Она вынула список из картонной папки и, уже усевшись в машину, пробежала его глазами:
31
20.45, 26ºC, высветилось на бортовом табло. Он повернул ключ в зажигании и вздохнул. Обычно запах новенького «Вольво XC90» и бесшумный ход мотора наполняли его приятным чувством достатка и внутреннего спокойствия. Но не сейчас. Сейчас Марсьяль Хозье был охвачен сомнениями и тревогой, которые бегали под кожей, как муравьи.
Отъехав от тротуара, он взглянул на свое шале. Адель стояла за застекленной дверью и провожала его глазами с тем нескрываемым презрением, которое теперь всегда возникало у нее на лице, когда она к нему обращалась. И это после всего, что он сделал для нее… Если она жила в достатке, не опасаясь за завтрашний день, так это только благодаря ему. И если они могли поехать отдыхать на Мальдивы, на Сейшелы, кататься на яхте на Карибах, ездить на сафари в Южную Африку, так только на деньги, которые он добывал. Это на его деньги она могла играть в теннис, в гольф, обедать с подругами у Сарана и посещать лучшие спа-салоны и салоны красоты в Тулузе. А теперь она швырнула ему в лицо всех шлюх, любовниц и измены… Что же она раньше этого не сделала? Видимо, ей было что терять. А теперь, когда дела пошли хуже, крысы рванули с корабля.
Со злости он ударил по рулю, въезжая в Эгвив. В беседке маленькая рок-группа истязала электрогитары перед публикой человек в тридцать подростков, и он вспомнил, что, кроме футбольного матча, сегодня еще и Праздник музыки. GPS-навигатор указывал дорогу и сообщал, что до пункта назначения осталось ехать двенадцать минут. Час назад ему позвонили. Звонившая полагала, что знает, кто убил Тимотэ. Но ей категорически не хотелось, чтобы их видели вместе. И он назначил встречу возле старой водяной мельницы, в шести километрах от города. Марсьяль помнил, что когда-то был возле мельницы: собирал шампиньоны. Тропа к мельнице почти полностью заросла ежевикой, и по ней никто больше не ходил. И он слегка удивился, что дама назначила ему встречу в таком месте: «Я думаю, что знаю, кто убил Тимотэ, нам надо поговорить. Может быть, вы не в курсе, но я тоже причастна к тому, о чем знаете вы… Вероятно, вы будете удивлены, но у этого дела множество ответвлений…»