– Еще одно идиотство – и я посажу тебя в камеру с сутенерами, проститутками и насильниками. Они с восторгом проведут ночь с таким, как ты…
На мгновение он совсем растерялся. Нижняя губа задрожала, глаза наполнились слезами, а дыхание стало сиплым.
– Я слушаю, – шептала ему на ухо Циглер с терпением почти материнским. – Отсюда просто так не выходят, ты мое слово знаешь.
Молчание.
– Тимотэ продает мне наркотик… Я… Я начал, еще когда был студентом в По… Но сейчас я употребляю гораздо меньше, чем раньше, клянусь вам. Господь помогает мне избавиться от демонов. Шаг за шагом, понемногу. Такие дела в один день не делаются…
Стоя рядом со стулом Циглер, Сервас наклонился к другому уху парня.
– Я видел, как ты с ним целовался.
Румяные щеки брата Циприана стали багровыми.
– Я его не убивал… – пробормотал он. – Это не я!
Сервас взглянул на него. Теперь он буквально пылал и вытирал пот со лба тыльной стороной ладони.
Циглер встала, взяла свой стул и вернулась на прежнее место напротив монашка.
– Расскажи нам о Хозье. Как ты с ним познакомился?
Монашек долго подыскивал слова.
– Когда я приехал в Эгвив, я знал, на что иду. Знал, что без травки или порошка долго не протяну…
– То есть все, что рассказывал тут брат Ансельм про то, что ты чист, полная ерунда?
Она посмотрела ему прямо в глаза, и он отвел взгляд.
– Да, на какой-то момент так оно и было. Но я снова сорвался…
– А дальше?
Он помедлил.
– Это случилось уже потом. Тимотэ словно читал мои мысли… словно угадывал каждое мое… желание…
– Расскажи нам о нем.
От волнения глаза у него заволокло дымкой, зрачки замерцали.
– Тимотэ был недобрым человеком… Человеком без морали. Для таких, как он, делать зло – вторая натура. Врать, мошенничать, воровать, угрожать, обманывать… Он все это обожал. Он подчинялся только своим самым… разрушительным и нездоровым порывам. Не знаю, до каких пределов он мог бы дойти. Иногда он меня просто пугал.
Сервас вспомнил то ощущение опасности, которое охватило его, когда он увидел в лесу блондина.
– Но бывали моменты, когда я не мог противиться его… притягательности.
– Ты знал кого-нибудь из его клиентов? – спросила Ирен. – Его круг общения?
– Нет, к сожалению.
– Может, он чувствовал себя в опасности? Чего-нибудь боялся? Или кого-нибудь?
Он покачал головой.
– Я бы рад вам помочь, – жалобно оправдывался парень, – но я не знаю. Клянусь. Он никогда со мной об этом не говорил.