— Что вы об этом думаете?
— В каком смысле?
— Есть у вас предположения, кто это сделал?
— Вы хотите сказать, что это мог быть… кто-нибудь вроде меня?
— Вы так думаете?
— Нет, это вы так думаете.
— А вы как считаете?
— Не знаю. Я об этом не думал. Может, и кто-то отсюда…
— Что вас заставляет это утверждать?
— Тут ведь полно людей, способных на такое, разве нет?
— Таких, как вы?
— Таких, как я.
— Вы полагаете, что кто-то из них мог отсюда выйти и совершить убийства?
— Не знаю. А вы-то сами что думаете?
— Вы знаете, кто такой Эрик Ломбар?
— Это владелец убитого коня.
— А Гримма, аптекаря, знаете?
— Понимаю.
— Что вы понимаете?
— Там, наверху, вы нашли что-то, что имеет отношение ко мне.
— Почему вы так решили?
— Что же вы нашли? Послание: «Это я убил» и подпись: «Юлиан Алоиз Гиртман»?
— По-вашему, кто-то пытается свалить вину на вас?
— Разве это не очевидно?
— Развейте вашу мысль, пожалуйста.
— Да любой пациент этого заведения — идеальный виновник.
— Вы полагаете?
— Отчего же вы не произносите это слово?
— Какое?
— То самое. Сумасшедший.