Мужчина подчиняется, и Сервас шлепается на задницу. В животе происходит очередной взрыв. Он сейчас сдохнет от внутреннего кровотечения прямо на полу этой палаты. Пот течет со лба, как вода, заливает глаза; он судорожно моргает, потом утирает лицо рукавом. В кишках творится новый Чернобыль.
– Я из полиции, – говорит незнакомец. – Перед окном висит женщина.
– Повернись, – приказывает Кирстен, – руки держи за головой.
– Я же говорю…
– Заткнись и подними руки!
Сервасу на секунду показалось, что Кирстен обращается к нему, он собрался было выполнить приказ, но стряхнул наваждение и остался лежать, а бородач спокойно подчинился. Кирстен двинулась вперед, не спуская с него глаз. Оружие киллера так и лежало на кровати, но он даже не смотрел в ту сторону.
– Всё в порядке, Мартен?
Он кивнул, хотя больше всего на свете ему хотелось заорать: «Нет, не в порядке! Мне плохо! Я умираю!» Он сцепил зубы до боли в деснах.
В коридоре раздались шаги, знакомый голос произнес от двери:
– Гюстав…
И тут началось. Ситуация стремительно ухудшается, события развиваются по непредусмотренному сценарию, колесо крутится и крутится, время ускоряется и несется вскачь. Вперед, вперед, вперед. Хаос. Энтропия. Стоп-кадр. Перемотка. Сервас видит Гиртмана, застывшего в движении. Краем глаза отмечает ошибку Кирстен: она отвлеклась всего на полсекунды, и в этот роковой момент дуло пистолета слегка отклонилась от цели. Убийце хватило этого времени. Половина секунды обозначила разницу между жизнью и смертью.
Киллер не ринулся к своему пистолету, как сделал бы на его месте менее опытный человек. Он инстинктивно понял, что не успеет и что нужно завладеть другим оружием, отнять его у этой бабы.
В неразберихе, последовавшей за появлением швейцарца, он подскочил к Кирстен, вывернул ей запястье, выдернул пистолет, прицелился, но не выстрелил: в дверях никого не было.
Гиртман исчез.
Убийца продолжил выворачивать руку норвежке, заломил ее за спину, приставил к виску дуло и прошипел ей в ухо:
– А теперь мы уйдем отсюда.
Сервас смотрел им вслед, пока они не скрылись за дверью. Попытался встать, на полусогнутых добрался до кровати и рухнул на нее, едва не лишившись сознания. Живот горел, сердце колотилось, на бинтах расплывалось красное пятно.
– Куда мы? – спросила Кирстен.
– Здесь есть пожарный выход. – Иржи кивнул на металлическую дверь в конце коридора. – Через нее и выйдем.
– А дальше что?
Не ответив, он толкнул ее в плечо, гоня вперед, а сам то и дело оглядывался на врачей и медсестер, благоразумно державших дистанцию. Те смотрели им вслед, как зомби из сериала «Живые мертвецы». Женщина-полицейский, которую он ударил по голове, находилась среди них.
Гиртмана видно не было…
– Я с вами, – произнесла вдруг заложница Иржи – так тихо, что он едва расслышал.
– Что?
– Это я сливала информацию твоему боссу. Благодаря мне вы нашли его. Отпусти меня.
Чех не послушался. Куда девался этот швейцарский выродок, будь он трижды неладен?! Потом до него дошло.
– Ты – источник?
– Ну слава богу, очнулся! Говорю же: я на вашей стороне. Спроси Цехетмайера. Да отпусти же, кретин!
– Где другой? – спросил чех, открыл дверь и вытолкнул Кирстен наружу.
Вокруг засвистел ветер, снежинки устроили хоровод, холод вцепился в щеки.