Они вышли на прогалину за домиком. Здесь сырость напоминала турецкую баню, разве что не особо жаркую. Сервас посмотрел на остальных, они обменялись знаками и разделились на две группы. Люди шли очень медленно, по колено увязая в снегу, потом обогнули дом с двух сторон и подобрались к дверям. Сервас с пистолетом в руке вел первую группу. В тот момент, когда они уже собирались обогнуть углы дома, дверь резко распахнулась. Сервас отпрянул, держа оружие в руке. Шаперон сделал три шага, расстегнул ширинку и принялся сладострастно мочиться на снег, напевая какую-то песенку.
— Кончай! Руки вверх, Паваротти, — сказал Сервас у него за спиной.
Мэр выругался: он облил себе ботинки.
Диана провела ужасную ночь. Раза четыре она просыпалась вся в испарине, с таким ощущением, что ее затянули в корсет, который не дает дышать. Простыни взмокли от пота. Уж не одолел ли ее какой-нибудь вирус?
Берг вспомнила, что ей приснился отвратительный кошмар, будто на нее надели смирительную рубашку и привязали к кровати в одной из палат института, а все пациенты столпились вокруг поглазеть и трогают ее лицо потными от наркотиков руками. Она тряхнула головой и закричала, в этот момент дверь палаты распахнулась и вошел Юлиан Гиртман с мерзкой улыбкой на губах. В следующую секунду она очутилась уже не в палате, а на воздухе. Стояла ночь, рядом было какое-то озеро, кругом полыхало пламя, а по земле ползали тысячи насекомых величиной с птичью голову. Они покрывали не только землю, но и сотни голых мужских и женских тел, распростертых на ней. Все целовались. Среди них был Гиртман, и Диана точно знала, что всю эту оргию устроил он. Когда же она поняла, что снова лежит связанная на кровати, но уже без смирительной рубашки, ее охватила паника. Берг отчаянно сопротивлялась и брыкалась, пока не проснулась.
Чтобы избавиться от оставшегося на коже ощущения чего-то вязкого и липкого, ей пришлось долго стоять под душем.
Диана не понимала, как себя вести. Всякий раз, собираясь поговорить с Ксавье, она вспоминала странный заказ на ветеринарные анестетики, и ей становилось не по себе. Вдруг она угодит прямо волку в пасть? Ей никак не удавалось добиться верного изображения, как в картинке формата 3D, где вид меняется, когда ее чуть повернешь. Какова же во всем этом роль психиатра?
Исходя из сведений, которыми располагала Берг, Ксавье находился в том же положении, что и она. Ему было известно от сыщиков, что кто-то из института причастен к убийствам, и он пытался доискаться, кто именно. Но у него имелась фора, доктор знал много такого, что не было известно ей. С другой стороны, за несколько дней до убийства коня он заказал лекарства для усыпления лошадей. Она все время возвращалась к той же точке. Имелись две абсолютно противоположные гипотезы, и обе были основаны на фактах. Мог ли Ксавье заказать лекарства, не зная, на что они пойдут? Но в таком случае имя заказчика должно было появиться в его личном расследовании. Диана ничего не понимала.
И кто такие Ирен Циглер и Гаспар Ферран? По всей видимости, они как-то связаны с лагерем «Пиренейские серны». А Лиза Ферней?.. Пожалуй, отсюда и надо начинать. Единственная конкретная версия касается старшей медсестры.
Сервас вошел в хижину Шаперона. Макушкой он касался потолка, скат крыши был очень низкий. В глубине комнаты стояла неубранная кушетка с белыми простынями, коричневым покрывалом и грязной подушкой. Труба большой печки уходила в потолок, рядом виднелась куча дров. В углу раковина, под окном маленький столик. Газовая плитка, наверняка подсоединенная к баллону. На столике рядом с бутылкой пива и полной окурков пепельницей лежал журнал с кроссвордами. В комнате остро пахло потом, дымом, табаком и пивом. Никакого душа тут не наблюдалось. Интересно, как же мылся Шаперон?
Вот что осталось от четверки мерзавцев: два трупа и этот вонючий бедолага, который, как крыса, зарылся в нору.
Сервас открыл шкафы, провел рукой под матрасом, обшарил карманы куртки, висевшей у двери. Там были ключи, кошелек и бумажник. Сервас открыл бумажник: удостоверение личности, чековая книжка, карта медицинского страхования и «Виза», чеки «Америкэн экспресс». В кошельке лежали восемь сотен евро купюрами по двадцать и пятьдесят. В ящике стола обнаружилось оружие и патроны.
Сервас вышел из комнаты.
Меньше чем через десять минут все были на местах. Десять человек рассредоточились вокруг хижины, шестеро заняли стратегически удобные позиции в верхней части долины, чтобы была видна тропа, на которой появится Циглер. В своих пуленепробиваемых жилетах они походили на фигурки, собранные из детского набора «Playmobil». Сервас и Эсперандье остались в домике с Шапероном.
— Да пошли вы все, — сказал мэр. — Плевать я на вас хотел. Если у вас ко мне ничего нет, то я ухожу. Вы не можете удерживать меня насильно.
— Как вам будет угодно, — отозвался Сервас. — Хотите кончить, как ваши дружки, — вперед! А вот оружие у вас отберут. Как только вы сделаете шаг отсюда, то окажетесь без прикрытия. Шпионы, потерявшие его, называют это «оказаться на холодке».
Шаперон бросил на Серваса ненавидящий взгляд, прикинул все «за» и «против», пожал плечами и уселся на кушетку.
9.54. Самира доложила, что Циглер выехала из дома.
«Не спешит, — подумал Сервас. — Знает, что у нее весь день впереди. Ей надо подготовиться к нанесению удара».
Он взял «уоки-токи», предупредил всех, что объект отбыл, потом сварил себе кофе.
10.32. Сервас выпил третью за день чашку кофе и выкурил, несмотря на протесты Эсперандье, пятую сигарету. Шаперон за столиком раскладывал пасьянс.
10.43. Самира доложила, что Циглер остановилась, чтобы выпить кофе и купить цветы.
— Цветы? В цветочном магазине?
— Ясное дело, не в мясной лавке.
Она их вычислила…
В 10.52 оказалось, что Ирен двинулась в сторону Сен-Мартена. Чтобы добраться до места, где находилась хижина, надо было проехать по дороге, соединяющей Сен-Мартен и городок, где жила Циглер, потом свернуть направо, на второстепенную дорогу, ведущую к югу, и по лесной тропе углубиться в горный район с пропастями, крутыми утесами и дремучим лесом, оттуда дорога уже выведет к долине.
— Куда ее понесло? — спросил Эсперандье, когда миновало одиннадцать. За час они не произнесли и трех фраз, если не считать телефонных переговоров с Самирой.
«Хороший вопрос», — подумал Сервас.
11.09. Самира сообщила, что Циглер не свернула направо, а продолжает двигаться к Сен-Мартену. Она ехала не сюда… Сервас выругался и вышел подышать свежим воздухом.
Из леса вышел Майяр, подошел к нему и спросил: