Цикл "Майор Мартен Сервас". Компиляция. Книги 1-6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Надо звонить Самире и остальным. Нам требуется подкрепление.

— Ты уверен, что не оставил следов?

— Не думаю, разве что литр пота под кроватью.

— Ладно, решено, — заявил Эсперандье. — Но есть куда более срочное дело.

— Какое же?

— Собака. Надо как можно скорее найти ветеринара.

Сервас покосился на заместителя: он что, шутит? Но вид у Венсана был более чем серьезный. Он обернулся назад и посмотрел на собаку. Похоже, псу было совсем плохо. Он с трудом приподнял морду с сиденья и грустно, покорно посмотрел в глаза Сервасу.

— Циглер стоит под душем и сегодня явно никуда не поедет. Она знает, что у нее будет на это целый день. Ведь ты заявил, что останешься дома. Она отправится к Шаперону завтра.

Сервас колебался, потом сказал:

— Ладно. Я позвоню в жандармерию, узнаю, где ветеринарная клиника. Пока ждем, ты поднимешь с постели Самиру и велишь ей явиться сюда еще с двумя людьми.

Эсперандье посмотрел на часы: 2.45. Взяв телефон, висевший на щитке приборов, он соединился с Самирой. Они проговорили дольше десяти минут. Отсоединившись, Венсан обернулся к патрону. Тот спал, прислонившись головой к дверному косяку.

25

Походная кровать скрипнула, когда Сервас сел и свесил голые ступни на холодный плиточный пол. В маленькой комнате вообще не было никакой мебели. Откинув одеяло, он вдруг вспомнил, что ему приснилась Шарлен Эсперандье. Они голые лежали на полу в больничном коридоре и… занимались любовью, а врачи и медсестры сновали мимо, не замечая их! На полу в больничном коридоре? Сервас опустил глаза, увидел свою утреннюю эрекцию и расхохотался нелепости ситуации. Продолжая смеяться, он надел часы, соскользнувшие с руки. Шесть утра… Сервас встал, потянулся и взял со стула одежду, заботливо кем-то повешенную. Рубашка была великовата, зато брюки по длине сели хорошо. Мартен счел, что выглядит достойно для того, чтобы дойти до душевой, прихватил белье, гель и вышел в коридор. В этот час вряд ли кто-нибудь мог попасться ему навстречу. Теперь они вели за Циглер постоянную слежку, и он предпочитал ночевать в жандармерии. Отсюда удобнее осуществлять надзор над операцией, чем из гостиницы.

В душевой никого не было. Внутри, сводя на нет усилия еле живого радиатора, гулял сквозняк. Сервас знал, что жандармы ночуют в другом крыле здания, где у каждого была своя квартира, а этим крылом пользуются редко. Он повернул кран и ругнулся, когда из душевого рожка ему на голову полилась чуть теплая вода. Старательно намыливаясь и морщась от боли при каждом движении, он принялся обдумывать ситуацию. Сомнений по поводу виновности Ирен Циглер больше не было, но оставалось выяснить пару-тройку темных моментов и открыть несколько дверей в длинном коридоре, ведущем к истине. Как и многие женщины в этом районе, Циглер подвергалась насилию со стороны четверки. Книги, найденные в ее комнате, говорили о том, что рана, нанесенная этим, не зажила. Гримма и Перро убили, применив к ним то же насилие, что они когда-то применяли к подросткам. Но почему их повесили? Потому что повесились ребята? Или была еще какая-то причина? Одна деталь не укладывалась в общий рисунок. Шаперон сбежал, бросив дом, с такой поспешностью, словно за ним гнались по пятам. Знал ли он, кто убийца?

Сервас пробовал себя успокоить. Циглер под наблюдением, они знают, где прячется Шаперон, все карты у них на руках.

Но не то от сквозняка, не то от воды, которая делалась все холоднее, не то от воспоминания о пластиковом мешке на голове в это утро его все время колотил озноб. Ощущение, не покидавшее Мартена в пустынной душевой, было похоже на страх.

Сервас уже сидел за столом в пустом конференц-зале напротив кафе, когда один за другим начали подтягиваться Майяр, Конфьян, Кати д’Юмьер, Эсперандье и еще двое членов следственной бригады — Пюжоль и Симеони, которые вечно задевали Венсана. Все расселись и, перед тем как начать, сверились со своими записями, а потому в зале слышался шорох бумаг. Сервас вгляделся в бледные, усталые лица людей, находящихся на грани срыва. В воздухе повисло такое напряжение, что его рукой можно было потрогать. Подождав, пока все будут готовы, он записал несколько слов в блокнот, поднял голову и начал.

Сервас подводил итог. Когда он рассказывал о том, что произошло в лагере, все притихли. Пюжоль и Симеони пристально на него уставились. Оба, наверное, думали, что ничего подобного с ними случиться не могло. Может, они и были правы. Конечно, эти парни являли собой не лучших представителей профессии сыщиков, но обладали изрядным опытом, и в трудной ситуации на них можно было положиться.

Затем Сервас затронул вопрос о виновности Циглер, и на этот раз настала очередь Майяра бледнеть и скрежетать зубами. Атмосфера сгустилась. Если уж жандарм попал под подозрение в убийстве, то точно жди разброда и споров.

— Грязная история, — мрачно прокомментировала д’Юмьер.

Сервас редко видел ее такой бледной. Измученное, усталое лицо Кати выглядело болезненным. Она бросила взгляд на часы. Восемь утра. Циглер вот-вот проснется. Тут, словно подтверждая эти мысли, у нее зазвонил мобильник.

— Внимание, она встала, — раздался в аппарате голос Самиры Чэн.

— Пюжоль, поезжай к Самире, — быстро сказал Сервас. — Циглер проснулась. Мне в подкрепление нужна еще одна машина. Ирен сейчас дома, но я не хочу, чтобы она нас заметила. Симеони, возьмешь третий автомобиль. Не прижимайся к ней слишком близко. Мы и так знаем, куда она поедет. Лучше уж вы ее потеряете из виду, чем Циглер обнаружит слежку.

Пюжоль и Симеони вышли из комнаты, не говоря ни слова. Сервас встал и шагнул к стене, где висела большая карта района.

Несколько мгновений его взгляд перебегал с блокнота на карту, потом он указал пальцем нужное место, не отрывая его от бумаги, обвел всех глазами и заявил:

— Здесь.

Над трубой маленького домика под замшелой крышей вился дымок. Сервас огляделся вокруг. Лесистые склоны заволокло темными облаками. В воздухе пахло сыростью, туманом, прелой листвой и дымом. Домик виднелся прямо у них под ногами, на краю маленькой заснеженной прогалины в лесу. К нему вела только одна тропа. За входом наблюдали из укрытия трое жандармов и смотритель охотничьих угодий. Сервас обернулся к Эсперандье и Майяру, те кивнули, к ним присоединились еще с десяток людей, и все начали спускаться к прогалине.

Вдруг они остановились. Из домика вышел человек. Он потянулся, встречая новый день, понюхал воздух, сплюнул на землю и громко выпустил газы. Звук получился как у охотничьей трубы. Из леса, голосом, похожим на издевательский смешок, ему ответила какая-то птица. Человек еще раз огляделся и исчез в домике.

Несмотря на заросшее бородой лицо, Сервас его сразу узнал.

Шаперон.