— Вот, возьмите.
Мартен открыл альбом. Как он и ожидал, там были фотографии. Алиса в четыре года в педальном автомобиле. Девочка с матерью, худой, остроносой женщиной, похожей на Вирджинию Вульф. Алиса в десять лет играет в футбол с ребятами ее возраста, гонит мяч к воротам противника, и вид у нее отважный и решительный. Настоящий мальчишка. В то же время очаровательная, лучащаяся светом девочка. Гаспар Ферран присел на диван рядом с Сервасом. На голый загорелый торс он успел натянуть рубаху с воротничком а-ля Мао, из такого же небеленого льна, как и штаны.
— Алиса росла чудным ребенком. Уживчивая, всегда веселая, послушная… Это был наш солнечный лучик. — Ферран продолжал улыбаться, словно воспоминание об Алисе было для него приятным, а не болезненным. — Она была умница, имела способности к целой куче разных вещей: рисованию, музыке, языкам, спорту, литературе. Книги дочка буквально глотала. К двенадцати годам она уже знала, что будет делать дальше: станет миллиардершей, а потом раздаст все деньги тем, кто в них нуждается. — Гаспар Ферран как-то странно, хрипло хохотнул. — Мы так и не поняли, почему она это сделала. — На этот раз в голосе отца прозвучал надрыв, однако он снова заговорил: — Почему так? Почему от нас отрывают лучшую часть нас самих, а потом бросают, чтобы мы дальше с этим жили? Пятнадцать лет я задавал себе этот вопрос, а сегодня нашел ответ. — Ферран бросил на Серваса такой странный взгляд, что тот на миг усомнился, не повредился ли в уме отец Алисы. — Подобный ответ каждый обязан найти сам, внутри себя. Я хочу сказать, что никто не может этому научить или ответить за вас.
Гаспар Ферран сверлил Серваса острым взглядом, видимо желая удостовериться в том, что тот его понял. Сервасу стало очень не по себе.
— Но я вас совсем заморочил, — догадался хозяин. — Простите меня. Вот что значит жить одному. Моя жена умерла от скоротечного рака через два года после гибели Алисы. Итак, в ходе расследования убийства аптекаря вас заинтересовала волна подростковых самоубийств, произошедших пятнадцать лет назад. Почему?
— Никто из тех детей не оставил никакого письма с объяснением? — вместо ответа спросил Сервас.
— Нет. Но это еще не значит, что его не было. Я имею в виду объяснение. У всех этих самоубийств есть причина, и она очень проста. Ребята лишили себя жизни, потому что решили, что она не стоит того, чтобы ее продлевать.
Ферран пристально смотрел на Серваса, а тот терялся в догадках, известно ли ему о скандале с Гриммом, Перро, Шапероном и Мурраном.
— Алиса как-нибудь изменилась перед самоубийством?
— Да, — кивнул Ферран. — Только мы не сразу это заметили. Перемены начались очень постепенно. Алиса больше не смеялась как прежде, на нее накатывали приступы гнева, она все больше времени проводила, закрывшись в своей комнате. Казалось бы, мелочи, но… Потом дочь решила бросить фортепиано и перестала посвящать нас в свои планы, как бывало раньше.
Сервас похолодел. Он вспомнил звонок Александры и снова увидел синяк на руке Марго.
— Вы не можете сказать, когда все это началось?
Ферран помедлил. У Серваса создалось странное впечатление, что отец Алисы прекрасно знает ответ, но почему-то отказывается об этом говорить.
— Я бы сказал, за несколько месяцев до трагедии. Жена отнесла это к явлениям подросткового периода.
— А вы? Как вы считаете: это были естественные перемены?
Ферран снова как-то странно на него взглянул и через мгновение твердо ответил:
— Нет.
— Что, по-вашему, на нее нашло?
Отец Алисы молчал так долго, что Сервасу пришлось взять его за руку и потрясти.
— Не знаю, — сказал он, не сводя глаз с Серваса. — Но я уверен, что что-то случилось. Кое-кому в этой долине точно известно, почему убили себя наши дети.
Сам ответ и тон Феррана таили в себе какую-то загадку, и это сильно встревожило Серваса. Он уже был готов попросить уточнить насчет «кое-кого», но тут в кармане у него зазвонил мобильник.
— Извините, — сказал он и встал.
Звонил Майяр. Голос у него был напряженный.
— Мы получили очень любопытный телефонный звонок. Человек явно старался изменить голос. Просил к телефону вас. Утверждал, что это очень срочно, мол, у него есть информация об убийстве Гримма. Но говорить хотел только с вами. Мы уже не впервые получаем такие звонки. Не знаю, как сказать, но этот мне показался… серьезным. Похоже, что звонивший очень напуган.
— Напуган? — Сервас подскочил. — Как это понимать? Вы уверены?
— Да. Даю руку на отсечение.
— Вы дали ему мой телефон?
— Дал. А что, не надо было?
— Нет, вы все сделали правильно. А его номер засекли?
— Он звонил с мобильного и отсоединился сразу же, как получил ваш номер. Ему пытались звонить, но он сразу отключался.