— Совсем я его не знаю, откуда вы взяли? «Пара»! Я пришла познакомиться с ним и поговорить по делу. Я с трассы.
— С трассы? Если хотите, проведу вас к его заместителю, Алексею Николаевичу Ковшову, поговорите с ним.
Женщина заторопилась, и Таня машинально последовала за ней. Ковшова они нашли в большой комнате, тесно уставленной столами с наклонными чертежными досками. За ними на высоких табуретах сидели инженеры и техники.
— Проектировщики перерабатывают проект, — уважительно сообщила Муза Филипповна. — Сейчас это главная задача.
Они протиснулись по узкому проходу между столами в угол комнаты. Полулежа на письменном столе, Алексей внимательно разглядывал распяленный кнопками лист ватмана. Сидевший за столом Кобзев, руководитель проектировочной группы, запустив обе руки в сбившиеся волосы, тоже, не отрываясь, смотрел на сплетенное им кружево чертежа.
— К вам, Алексей Николаевич, человек с трассы. По срочному делу, — сказала Муза Филипповна и степенно удалилась, шепнув Тане:— Заходите. Не к главному инженеру, просто ко мне.
Алексей глянул на Таню и снова опустил глаза на чертеж. Рука его бегала по ватману, выводя карандашом длинный расчет. Таня огляделась. Ей отовсюду молча кивали знакомые. Ближе всех сидел Петька Гудкин — его называли в управлении Петюньчиком, а девушки-машинистки шутили: «Представьте себе — такой молодой, и уже старший техник-чертежник». Петька издали поздоровался с ней, пожав правой рукой свою левую руку с зажатой в ней линейкой.
«Видно, этот Ковшов — строгий!» — подумала Таня, отметив тишину в комнате, удивительную при столь большом скоплении людей.
— Душно у вас тут, смотрите, даже воздух позеленел! — умышленно громко сказала она.
— Открыть форточки, проветрить! — не поднимая головы, распорядился Ковшов.
Петька, загромыхав, сорвался с табурета и полез на подоконник.
— Простуды боимся. Посмотрите, какой у Татьяны румянец от этой простуды, — сказал он с подоконника своему соседу, холеного вида человеку с намотанным вокруг шеи зеленым шарфом. — Ах, вкусный воздух! — Петька ртом и руками ловил через форточку белое облако мороза.
Таня дотронулась до щек, — они горели, нажженные ветром.
— Поменьше надо сидеть в помещении. Нефтепровода не построишь в кабинетах, он на улице. — Таня говорила в сторону Петьки, а обращалась к Алексею. Ей хотелось его задеть.
Ковшов с досадой бросил карандаш на стол и поднялся. Петька поспешно вернулся на место.
— У вас срочное дело ко мне? — Вопрос звучал скептически.
— Собственно, я главного инженера искала. Секретарша привела к вам.
— Зачем же вы понапрасну нашумели здесь? Идите к главному инженеру.
— Если уж посчастливилось познакомиться с вами, разрешите задать один вопрос.
— Если один, то задайте.
— Вы не слишком любезны. Наверное, не успели вдосталь налюбоваться чертежом. Я подожду, полюбуйтесь еще.
Петька фыркнул в кулак.
— Ближе к делу, девушка. Мы с вами не на танцплощадке.
— Я с девятого участка. Мы получили директиву главного инженера: прекратить основные работы и перебазироваться на другой берег. В чем дело?
Ковшов стоял с рассеянным видом, что-то напряженно обдумывая. Не ответив девушке, он опять склонился к чертежу. Ему не хотелось разбивать мысль. Таня пожала плечами:
— Может быть, сотрудники и научились угадывать ваши мысли без слов, но я вас не поняла и хотела бы услышать ответ.
Петька опять рассмеялся. Тушь высыхала у него в рейсфедере, он взмахивал им, выражая этим сочувствие Татьяне.
— Не будем терять драгоценного времени, нажмем лучше на черчение, — тихо посоветовала ему Таня.
— Что? — переспросил Петька, но Ковшов оторвался от стола, и техник-чертежник замер.
— Раз дано указание прекратить работы, надо их прекратить, — сказал Алексей. — Стоит ли спрашивать, почему да зачем?