Дева в саду: читать начало книги онлайн

14. Космогония

То, что в любой другой школе называлось бы больницей, основатели Блесфорд-Райд в натуралистическом задоре нарекли инкубатором. Заведовала им медсестра во всем крахмальном, белом и все же не вполне чистом. У нее был чепец, похожий на крылатый шлем, шеренга карандашей и ножниц в карманах на могучей груди и густые, седеющие усы. Для большинства недугов у нее было одно лечение: темнота и голод. Она называла это «дать отдых голове и желудку». Посидев так часок-другой, мальчишки обычно магическим образом выздоравливали и просились на волю. Маркус часто бывал здесь с астмой или мигренью. На волю он не просился.

После света в полях и беседы в лаборатории Маркус сделал слабую попытку стереть из сознания Бога и Лукаса Симмонса. Симмонсов трактат не читал; завидев в школе его самого, сворачивал в другую сторону. Через Дальнее поле ходил только в компании, иначе делал крюк. У него начались головные боли со вспышками света где-то сзади, не внутри и не снаружи. Трактат не выкинул, но запрятал в парту.

Однажды на уроке математики Маркус глянул в окно и увидел, как свет перебегает по кромкам лип, рядком стоявших вдоль горизонта. Глянул снова: свет сгущался и плясал. Какая-то птица взлетела, просыпав едкие искры. Зеленея, Маркус слепо сунул руку в парту, схватил трактат и попросился выйти: мигрень.

Медсестра понимающе цокнула языком, раскрыла прохладную постель на высокой железной койке, подождала, пока Маркус залез под одеяло, и, потянув за шнур, спустила зеленую шторку на окне. Деревянный желудь на конце шнура легонько рокотнул по подоконнику. В палате настал подводный полумрак, Маркус подтянул колени к подбородку и старался не глядеть на светлые прорезы по краям шторки. Сестра вышла, шелестя, и палата замкнулась.

Его посетили краткие видения. Стеклистый, отвердевающий свет набухал, и Маркус тонул. Потом он выл как зверь и цеплялся за серые, шерстяные колени Симмонса. Пытался вызвать другие образы, но все было зыбко, невозможно.

Медсестра, уходя, положила рукопись в тумбочку. Маркус повернулся, осторожно приподнял шторку на полдюйма и рукопись достал.

Элиот в свое время сказал о романисте Генри Джеймсе: его ум настолько остер, что никакой идее не взять его силой. Таким умом Маркус не обладал. Впрочем, в каком-то смысле все идеи были для него равновесны. Истинность их его не заботила, он отзывался не столько умом, сколько особым своим восприятием связности, – квадратиками, как в шахматах, отмечал верные и неверные логические ходы. Если идея выражалась средствами языка, его восприятие притуплялось, логика зрительная или математическая была ему ближе. Вообще, как-то изначально чувствовал, что слова – знаки грубые, смысл передающие весьма приблизительно. Поэтому он скользил по страницам трактата, как в ранние свои, эйдетические[160] дни чиркнул бы взглядом по фотографии поля, улиц, отмелей на реке: нейронная разведка в помощь памяти. Маркус читал, не давая оценок, не зная книг, из которых Симмонс по кусочку собрал свою теорию Вселенной. Впрочем, все искупалось тем, что он читал, если можно так выразиться, самого Симмонса, его сокровенную суть. В этом смысле Маркус был единственным его читателем, хоть, в отличие от остальных героев этой книги, никогда не претендовал на умение читать в людских душах.

Трактат начинался с описания взаимосвязанных сущностей (абстрактно именуемых организмами или организациями), из которых состоит бесконечность. Бесконечностей было три: Бесконечно Великая, Бесконечно Малая и Бесконечно Сложная. Последняя подразумевала некую градацию своих составляющих. Симмонс, например, писал: «Чем выше мы поднимаемся по Шкале Материи от минералов к растениям, от растений к животным, от животных к Человеку, а от него к существам еще более сложным, тем яснее становится, что корпускулы, составляющие материю, атомы, электроны, протоны, нейтроны, имеют склонность группироваться все более сложными способами во все более сложные Организмы.

В рассуждении сложности живой Организм превосходит неживой, поскольку клеточная организация сложней молекулярной. Следовательно, муравей превосходит физическую Сущность солнца.

На данной планете нет организма более сложного, чем человеческий мозг.

Организацию Жизни на Земле можно назвать Биосферой, чувствительной пленкой, растянутой по твердой поверхности земного шара. Вкупе с Литосферой (каменной корой), Гидросферой (водным покровом) и Атмосферой (газовой оболочкой) она входит в число четырех составляющих физической планеты. Планеты Ментальной мы пока здесь не касаемся.

С тех пор как Зюсс[161] высказал, а Вернадский[162] развил мысль о том, что Биосферу следует рассматривать как целокупное живое существо, об этом говорили многие биологи и геологи.

Эта мысль идет вразрез с нашим примитивным представлением о стратификации мира, переворачивает с ног на голову нашу мегалантропическую[163], антропоцентрическую веру в Человека как высшую форму Бытия, данную нам в ощущениях. Если Биосфера есть живое Существо, то мы, люди, суть части ее физического организма или организации, причем столь малые, что по размеру и числу сопоставимы с клетками в организме человека.

Если гипотетически соотнести Человечество с мозговой тканью Биосферы, численное совпадение поражает. По существующим оценкам, в человеческом мозге около 3 000 000 000 клеток, что совпадает с предположительной численностью земного населения в 2000 г. Более того, в остальном организме насчитывается около 10 000 000 000 000 простых клеток. Столько же примерно многоклеточных организмов живет сейчас на поверхности Земли…»

Маркус с некоторым сомнением отнесся к Шкале Материи, зато ему понравилась идея, что он – лишь клетка в огромной взаимосвязанной системе восприятия. Так и расчерченный клетками окоем, и назойливый свет казались более выносимыми. Пропустив наиболее шаткие сопряжения чисел и аналогии между человеческими клетками и сотворением птиц и зверей, Маркус перешел к теории Ментальной эволюции, которая последует за эволюцией дарвиновской.

«Физическая поверхность, внешняя сторона материи, эволюционировала до тех пор, пока не возник человек. Со времен Дарвина ученые искали доказательства продолжения эволюции и ничего убедительного не нашли. Причина в том, что человек как вид достиг пика самосознания и физического развития. Эволюция и борьба за существование переместились в Ментальную сферу. Следовательно, полностью развитая Биосфера заключена в еще более плотный слой Мысли. Это Ноосфера, Сознание Земли. Разумно предположить, что Цель Существования состоит в превращении Материальной Энергии в Ментальную. Следовательно, Человек, а следом все низшие создания превратятся в чистый Разум. Поэтому энтропия, то есть потеря физической планетой материальной энергии вследствие необратимого рассеивания тепла, сопровождающего любые преобразования материи, должна считаться не угрозой для существования, а свидетельством воплощения высшей цели, необходимой частью Замысла.

Разумно предположить также, что другие небесные тела и организации, данные и не данные нам в ощущениях, имеют свои Ноосферы или энтелехии[164]. Их слабые отражения мы видим, возможно, в четырех зверях Апокалипсиса[165], в косноязычных описаниях ангелов, архангелов и пр. К. С. Льюис[166] посредством Научной Фантастики указывает на древний обычай давать имена языческих божеств, пусть ложноантропоморфных, Ноосферам других планет нашей Солнечной системы».

Когда речь зашла о Боге, Маркус понял, что тогда в кафе, назвав Его Гобом, Симмонс не пытался подделаться под некий подростковый жаргон, а хотел освободить от налета антропоморфности Вселенский Разум, Заполняющий Космос. В тексте он тоже был обозначен как «Гоб». Гоб был организатором всех организмов, создателем Замысла и Схемы, «реализуемой» в согласии с Законами.

В описании Гоба и его деяний разобраться было много сложней, чем в гипотезах о Биосфере.

«Каждое человеческое сознание может быть рассмотрено как некий аспект Гоба или Его частица. Наши мировые линии[167] исчертили его, словно пестрый Тюльпан или рассветное небо, но Он не зависит от кратких мерцаний нашего бытия – это они без Него немыслимы. Цель Ментальной Деятельности существ человеческих, субчеловеческих и сверхчеловеческих в более полном осознании Гоба.

Замысел напрямую исходит от Гоба. Замысел – это Идея, завершенная и совершенная Идея Творца, воплотить которую стремятся все его творения. Схема определяет воплощение во Времени и Пространстве частей Замысла. Замысел и Схема соотносятся как мужское и женское. Он – утверждение и потенциал, она – отрицание и действие. Солнце – не матерь планет, одиноко порождающая их, а отец, оплодотворяющий Замыслом бесформенную планетную материю, лучезарный Свет с собственной генетической организацией».

Дальше шло несколько страниц с подробным изложением «научных фактов». Факты эти, касавшиеся роли белков как носителей информации, Маркуса смутили. Живые организмы содержат миллионы различных вариантов белков, однако это лишь ничтожно малая часть всех химически возможных белковых структур.

«Даже простая молекула белка, содержащая по одной молекуле каждой из 20 основных аминокислот, – восклицал Симмонс, – уже даст нам 2 400 000 000 000 000 000 возможных вариантов, причем это всё будут одни и те же аминокислоты, в том же количестве, различающиеся лишь своим пространственным взаиморасположением». Потом Симмонс перешел к генетическому коду, носителями которого являются яйцеклетка и сперматозоид (масса последнего составляет одну стомиллионную часть от массы человека). Рассказал, как из небольшого числа недифференцированных белковых соединений сперматозоида формируется такой сложный орган, как глаз. Маркус смотрел на цифры, но беспокоила его слабость логических связок. Потом он сосредоточился на панегирике Жизни как Космической Примиряющей Силы.

«Но сколь немногие знают свою истинную природу и призвание! Большинство людей едва перешагнули за уровень видового самосознания, характерный для прочих млекопитающих. Корова подобна механизму. Она может быть лишь тем, что она есть, воплощением Схемы „Корова“, подразумевающей, конечно, минимальное самосознание. Трава, которую корова претворяет в материю собственного организма, самосознания не имеет вовсе. Долг же человека – бороться и воплотить свой потенциал. Рядовой человек за всю свою жизнь совершает, может быть, 10 000 поступков, целиком определенных его выбором. Сравнив это с 100 000 000 000 произвольных или рефлекторных действий, совершаемых его организмом за это же время, мы приходим к выводу, что свобода выбора всегда была доступна человеку в самой малой степени.

Высшая степень самосознания выходит, разумеется, за пределы возможностей отдельной личности или вида. Она доступна лишь сущностям, в полноте осознающим Схему Жизни, т. е. биосферам и проч.

Существование вне Жизни есть Схема, воплощенная без помех со стороны отрицающего действия. Существование в Боге есть Замысел, не воплощенный в материи. Жизнь – это реакция на утверждающий Замысел. Но существование вне Жизни – это утверждение: утверждается Земля, утверждается Солнце. Разница между уровнями сверхорганического качественно выражена в степени свободы, а та, в свою очередь, заключена в способности создавать собственную Схему и самостоятельно утверждать, а не быть лишь отпечатком высшей сущности.

Именно потому, что Солнце реализовано меньше, чем Земля, оно свободнее в смысле утверждения. Галактика свободней Солнца, и подавляющая часть ее существования остается в потенциале».

Пробравшись через эти и подобные рассуждения, Маркус опустил шторку, свернулся в клубок и ушел в глубокий, без сновидений, сон. Засыпать по желанию, как и рассеиваться, он умел, сколько себя помнил. Когда он проснулся, теория Симмонса улеглась у него в виде схемы, безвредной схемы из кругов, верениц одноклеточных и мыслящего света. Подумав, Маркус решил ничего не предпринимать: если Симмонс прав, то ничего не понадобится.

Так и оказалось. Через три дня Маркус нога за ногу брел по галерее, когда перед ним мелькнул подол белого халата. Серые ноги, куда-то шагавшие, остановились. Маркус поднял глаза. Симмонс, суровый и розовый, жестом подозвал его. Маркус подошел.

[160] Эйдетический – связанный со зрительным восприятием и зрительной памятью.

[161] Эдуард Зюсс (1831–1914) – крупный австрийский геолог, автор ряда знаменитых гипотез, систематизатор наследия мировой геологии. Геологический термин «биосфера» был предложен им в 1875 г.

[162] Владимир Иванович Вернадский (1863–1945) – геолог, минералог, биолог, мыслитель, общественный деятель, основоположник биогеохимии. Автор учения о биосфере и ноосфере.

[163] Мегалантропический – признающий за человеком первенство в системе бытия.

[164] Энтелехия – понятие греческой философии, внутренняя сила, заключающая в себе и цель, и результат. Душа – энтелехия организма, живого только в сопряжении с душой.

[165] «И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему» (Откровение Иоанна Богослова, 4: 7 и далее).

[166] Клайв Стейплз Льюис (1898–1963) – британский писатель, поэт и светский богослов. Его перу среди прочего принадлежат «Хроники Нарнии» и «Космическая трилогия».

[167] В теории относительности кривая в пространстве-времени, описывающая геометрическое место всех событий существования тела.