— Вот как?
— Да. Сдается мне, что этот тип оказался двурушником — и к тому же порядочным подлецом. Как тот отвратительный тип, который считал себя живописцем, а потом смутил несчастную молодую женщину, предложив ей честь, которая не подобала ей по рождению. Не сомневаюсь, что он тоже вел себя совершенно невыносимо со всеми своими древними парками и фамильным серебром, кланяющимися работниками и всем прочим.
Харриет Вэйн снова рассмеялась.
— Да. Глупая история — и к тому же унизительная. Увы, это так. Филипп поставил в смешное положение и себя, и меня, и как только я это поняла. Ну, все просто закончилось — окончательно и бесповоротно.
Она решительно взмахнула рукой.
— Я это вполне понимаю, — согласился Вимси. — И к тому же такие старомодные взгляды — для столь передового мужчины! «Он — словно царь вселенной, а она — лишь тень его» и все такое прочее. Ну, я рад, что вы относитесь к этому именно так.
— Правда? В моем положении это не слишком полезно.
— Нет, я думал о будущем. Дело в том… словом, когда все это закончится, я хочу на вас жениться — если, конечно, я вам не противен…
— О, так вы тоже из этих? Получается сорок семь.
— Сорок семь чего? — осведомился ошарашенный Вимси.
— Предложений. Они каждый день приходят по почте. Похоже, немало болванов готовы жениться на знаменитости, даже если она — мужеубийца.
— Ох! — сказал Вимси. — Боже, как неловко. Но на самом деле, знаете ли, меня меньше всего волнует известность. Я и без посторонней помощи могу попасть в газеты. Для меня это ровным счетом ничего не значит. Наверное, мне больше не следует об этом говорить.
У него был такой огорченный вид, что во взгляде Харриет мелькнуло сочувствие.
— Извините… Но в моем положении чувствуешь себя довольно скверно. Было столько гадостей.
— Понимаю, — ответил лорд Питер. — Я сглупил.
— Нет. Наверное, это я сглупила. Но почему?
— Почему? Ну… Да потому, что вы мне нравитесь. Вот и все. Мне действительно хочется, чтобы вы стали моей женой. Не могу сказать, почему. Тут нет никаких правил, знаете ли.
— Да, конечно. Тогда это очень мило с вашей стороны.
— Надеюсь, вы надо мной не смеетесь, знаю, что выгляжу глупо, но тут я ничего поделать не могу. Мне правда очень хочется, чтобы рядом был кто-то, с кем можно обо всем поговорить, с кем жизнь стала бы интересней. И я мог бы помогать вам с сюжетами для романов, если это вас может заинтересовать.
— Но вы ведь не захотели бы, чтобы ваша жена писала книги!
— Захотел бы: это было бы очень занятно. Гораздо интереснее, чем обычная жена, которую интересуют только наряды и знакомые. Хотя, конечно, наряды и знакомые тоже не мешают — в умеренных количествах. Не хочу, чтобы у вас создалось впечатление, будто я против нарядов.
— А как насчет старинных парков и фамильного серебра?
— О, вас они не должны беспокоить. Этим занимается мой брат. Я собираю первоиздания и инкунабулы, что, конечно, несколько занудно, но вам необязательно разделять мои пристрастия, если, конечно, у вас не будет такого желания.
— Я не это имела в виду. Что скажет на это ваша семья?
— О, в расчет принимается только мнение моей матери, а по ее первому впечатлению вы ей очень понравились.
— Так вы устроили мне смотрины?
— Нет! Дьявольщина, сегодня я все время говорю что-то не то! В первый день заседаний я был просто потрясен, и кинулся к матушке, она у меня просто прелесть, все понимает, и сказал: «Послушай! Я нашел ту самую, единственную, а она втянута в чудовищный процесс, так что ради Бога пойдем со мной, мне нужна твоя моральная поддержка!» Вы просто не представляете себе, насколько ужасно это было.
— Это и правда звучит довольно гадко. Извините, что я говорила так жестко. Да, кстати — вы не забыли, что у меня был любовник?
— Нет, конечно. Если уж на то пошло, то у меня тоже была любовница. По правде говоря, и не одна. Ну и что, с кем не бывает? И, между прочим, я нравлюсь женщинам и могу представить вам неплохие отзывы. Только сейчас я в очень невыгодном положении. Трудно убеждать женщину, когда сидишь на разных концах длинного стола, да еще под неусыпным взором охраны.
— Я готова поверить вам на слово. Но, «как ни чаруют эти свободные прогулки по саду ярких образов», разве мы не отвратили наш ум от другого предмета, почти столь же важного? Представляется весьма вероятным…