— Расследование потребовало от вас определенных умственных усилий?
— В общем, да. Но я занимался этим с большим удовольствием.
— Так. Но ваши умственные усилия при решении этой проблемы имели какие-либо дурные последствия физического характера?
— Никаких.
— Значит, нет. Вы чувствовали интерес, но никакого недомогания?
— Совершенно верно.
— Так. Вы занимались и другими исследованиями того же рода?
— Да, мелкими.
— С плохими последствиями для вашего здоровья?
— Ни в малейшей степени. Наоборот. Я рассматриваю мое участие в этих расследованиях как вид развлечения. Сразу же после войны я получил сильнейший удар, который, знаете ли, никак не способствовал улучшению моего состояния.
— A-а! Вы женаты?
— Нет.
— Нет, значит. Не позволите ли вы мне осмотреть вас? Подойдите чуть-чуть ближе к свету. Я хочу посмотреть ваши глаза. У кого вы консультировались до этого?
— У сэра Джеймса Ходжеса.
— А! Да, это печальная потеря для всей медицины. Действительно великий человек, настоящий ученый. Так. Благодарю вас. Теперь я хочу испытать на вас это маленькое изобретение.
— Для чего?
— Ну... Оно скажет мне многое о ваших нервных реакциях.
Последовавший осмотр имел чисто медицинский характер. Когда он был закончен, сэр Джулиан сказал:
— Итак, лорд Питер. В своих выводах я постараюсь избегать технических терминов...
— Благодарю, — перебил его Уимзи, — это очень любезно с вашей стороны. Я чувствую себя полным дураком, когда приходится иметь дело с длинными непонятными словами.
— Вы любите домашние театральные представления, лорд Питер?
— Не особенно, — ответил Питер, искренне изумленный. — Как правило, это ужасная скука. А что?
— Я был уверен в обратном, — сухо проговорил специалист. — Ну так вот. Вы прекрасно понимаете, что напряжение, которому подверглась ваша нервная система во время войны, не прошло для организма бесследно. Он оставило то, что можно назвать старыми ранами вашего мозга. Ощущения, получаемые нервными окончаниями, передаются в мозг и производят там мелкие физические изменения — изменения, которые мы только начинаем распознавать, даже с помощью самых тонких приборов. Эти изменения, в свою очередь, вызывают определенные ощущения, или, если выразиться более точно, ощущения — это те имена, названия, которые мы даем этим изменениям в тканях, когда мы воспринимаем их. Мы называем их «ужас», «страх», «чувство ответственности» и так далее.
— Да, я слежу за вашей мыслью.
— Очень хорошо. Далее, если вы повторно подвергаете воздействию поврежденные участки мозга, то вы рискуете потревожить старые раны. Я хочу этим сказать, что если вы получаете какие-либо нервные раздражения, вызывающие реакции, которые мы называем «ужас», «страх» или «чувство ответственности», то они могут продолжать и далее воздействовать на определенные участки мозга, используя первоначальный канал, и, в свою очередь, повлекут физические изменения — отсюда ужас перед немецкими минами, ответственность за жизни ваших солдат, напряженное внимание и неспособность различить незначительные шумы на фоне подавляющего грохота пушек.
— Да, понимаю.
— Да. Вам следует избегать такого рода ситуаций. Вы должны научиться быть безответственным, лорд Питер.
— Мои друзья говорят, что я и так слишком безответственный.
— Очень возможно. Чувствительный нервный темперамент часто бывает следствием заторможенной психики.
— О! — вскинул брови лорд Питер.