Вздрогнув, сэр Джулиан вернулся к действительности.
— Ваша работа призывает вас? — улыбнулся он. — Ну что ж, мне это понятно. Не стану вас задерживать. Но я хотел кое-что сказать вам в связи с вашим нынешним расследованием...
Паркер снова сел и убрал какие-либо признаки спешки со своего лица.
— Буду очень благодарен за любую помощь от вас, — сказал он.
— Боюсь, что это будет с моей стороны скорее помеха или препятствие, — сказал сэр Джулиан с коротким смешком. — Дело идет об уничтожении важной улики для вас и о бреши в моей профессиональной уверенности. Но поскольку — случайно — кое-что вышло наружу, то лучше, вероятно, чтобы вы узнали обо всем.
Мистер Паркер поощрительно кашлянул, каковой звук среди непрофессионалов играет роль первого вопроса священника: «Да, сын мой?»
— В ночь на понедельник сэр Рубен Ливи шел ко мне, — сказал сэр Джулиан.
— Да? — произнес мистер Паркер без всякого выражения.
— Он нашел основание для серьезных подозрений, касающихся его здоровья, — медленно сказал сэр Джулиан, словно взвешивая, как много он имеет право сказать незнакомому человеку. — Он пришел ко мне, предпочтя меня своему постоянному врачу, поскольку был крайне озабочен тем, чтобы об этом деле не узнала его жена. Как я сказал вам, он давно и хорошо знал меня, а леди Ливи еще летом консультировалась у меня по поводу своего нервного расстройства.
— Он договорился с вами о встрече? — спросил Паркер.
— Простите?.. — переспросил его собеседник с отсутствующим видом.
— Он договорился с вами заранее?
— Договорился? О нет. Он зашел ко мне вечером после обеда — я не ожидал его прихода. Я привел его сюда и осмотрел. Он ушел от меня, как мне кажется, около десяти часов.
— Могу я спросить, каков оказался результат вашего осмотра?
— Зачем вам надо знать это?
— Это могло бы прояснить... некоторые странности в его дальнейшем поведении, — осторожно сказал Паркер. Эта история, казалось, не имела особой связи с остальной частью этого дела, и он подумал, не могло ли быть чистой случайностью исчезновение сэра Рубена в ту же самую ночь, когда он посетил доктора.
— Понимаю, — сказал сэр Джулиан. — Да. Ну хорошо, скажу вам честно, что я сам тоже усмотрел серьезные основания для подозрения, но пока что у меня нет абсолютной уверенности в наличии признаков преступления.
— Благодарю вас. Сэр Рубен ушел от вас в десять часов?
— В десять или около того. Я не рассказал об этом раньше, поскольку сэр Рубен очень хотел, чтобы его визит ко мне оставался тайной, и к тому же не могло быть и речи о несчастном случае на улице или о чем-то подобном, поскольку он благополучно добрался домой к полуночи.
— Совершенно верно, — подтвердил Паркер.
— Это было бы и есть нарушение врачебной этики, — сказал сэр Джулиус, — и я рассказываю вам об этом только потому, что сэра Рубена случайно увидели, и потому, что предпочитаю рассказать вам лично, нежели заставить вас рыскать здесь и расспрашивать моих слуг. Надеюсь, вы извините мою откровенность.
— Конечно, — ответил Паркер. — Не стану защищать перед вами методы работы полиции, сэр Джулиан. Я весьма обязан вам за то, что вы мне об этом рассказали. Я мог бы потерять много времени, пытаясь продвинуться по ложному пути.
— Уверен, что мне в свою очередь нет необходимости просить вас сохранить все в тайне, — сказал сэр Джулиан. — Дать этим сведениям просочиться за границу означало бы нанести непоправимый вред сэру Рубену и причинить боль его жене, не говоря уж о том, что это выставило бы меня в неблагоприятном свете перед моими пациентами.
— Обещаю не разглашать эти сведения, — заверил его Паркер, — за исключением, конечно, того, — торопливо добавил он, — что мне придется сообщить их моему коллеге.
— У вас есть коллега в этом деле?
— Есть.
— И что это за человек?
— Это в высшей степени ответственный человек.
— Он имеет отношение к полиции?
— Вам не следует опасаться, что ваше конфиденциальное сообщение попадет в архив Скотленд-Ярда.