Он протянул кувшин через стойку, и мистер Гаджен наполнил его, обращаясь при этом к Бантеру:
– Значит, договорились. Бочка приедет к десяти, и я сам зайду к вам и поставлю кран.
– Премного вам благодарен, мистер Гаджен. Я лично прослежу за ее получением.
Крачли воспользовался моментом, чтобы уйти со своей подругой. Мистер Паффет покачал головой:
– Опять в эту свою киношку. Я вот что скажу: все эти штуки кружат девушкам голову. Чулки там шелковые, то-се. В наши дни такого не было.
– Ах! Ладно вам, – сказала миссис Ходжес. – Полли давно уже гуляет с Фрэнком. Пора бы им на что-то решиться. Она хорошая девушка, хотя и держится дерзко.
– Решиться, говорите? – переспросил мистер Паффет. – Я-то думал, он решился из Лондона жену привезти. Хотя, может, он решил, что та ему откажет, раз он свои сорок фунтов потерял. Лови при отскоке, как говорится, – так нонче свадьбы играют. Что бы мужик ни делал, какая-нибудь красотка его поймает, хоть бы он вырывался и не шел в руки, как свинья в переулке. Но по мне, так хорошо, когда в сделке еще и деньги есть: как говорится, свадьба – это не просто четыре голых ноги в кровати.
– Во дает! – сказала Кейти.
– Да хоть бы и в шелковых чулках, не важно, – сказал мистер Паффет.
– Ну что ж, Том, – лукаво заметила миссис Ходжес, – вы вдовец и кое-что поднакопили, так что у некоторых из нас еще есть шанс.
– Шанс, говорите? – усмехнулся мистер Паффет. – Ну попробуйте. Итак, мистер Бантер, вы готовы?
– Фрэнк Крачли родился в Пэгглхэме? – спросил Бантер, пока они шли по дороге, неторопливо, чтобы пиво не превратилось в пену.
– Нет, – ответил мистер Паффет. – Он приехал из Лондона. По объявлению мистера Хэнкока. Уже шесть или семь лет здесь. Родителей, кажись, нет. Но он парень пробивной, только вот девки с него глаз не сводят, так что никак не может остепениться. Я думал, у него хватит ума не связываться с Полли Мэйсон – в смысле серьезно не связываться. Он вроде завсегда хотел жену, чтобы кое-чего в дом принесла. Ну да ладно. Что ни говорите, мужчина предлагает, а женщина потом располагает им всю жизнь, и беречься уже поздно. Посмотрите на своего джентльмена – за ним небось немало молодых богатых леди увивались. А он небось решил, мол, не нужны они ему. И вот он в свадебном путешествии, и, судя по их разговору с его преподобием, леди-то не богата.
– Его светлость, – сказал Бантер, – женился по любви.
– Я так и думал, – отозвался Паффет, перекладывая кувшин в другую руку. – Эх, ну что сказать, ему это по карману.
В заключение приятного и в целом полезного вечера мистер Бантер поздравил себя с тем, что ему удалось сделать много дел. Он заказал пиво, раздобыл (посредством Паффетовой Джинни) хорошую утку на завтра, а у мистера Паффета нашелся знакомый, который мог с утра прислать три фунта позднего гороха. Еще он нанял зятя мистера Паффета разобраться с протечкой бойлера и заменить два разбитых стекла в судомойне. Узнал, кто из фермеров сам коптит ветчину, и отправил в Лондон заказ на кофе, мясные консервы и джем. Перед уходом из Толбойз он помог Берту, сыну миссис Раддл, занести наверх багаж, а теперь разложил гардероб его светлости по имеющимся шкафам – насколько шкафы это позволяли. Миссис Раддл постелила ему в одной из задних комнат, и этот сам по себе незначительный факт вызывал у него некоторое удовлетворение. Он обошел дом, добавляя поленьев в огонь (и с удовольствием отмечая, что муж подруги миссис Раддл, мистер Ходжес, привез заказанные дрова). Он разложил пижаму его светлости, встряхнул вазочку с лавандой в спальне ее светлости, привел в порядок ее туалетный столик, сметя несколько зерен пудры и вернув в футляр маникюрные ножницы. Бантер с удовлетворением отметил отсутствие губной помады: его светлость особенно не любил розовые пятна на окурках. Также ему было приятно видеть, что ее светлость не красит ногти в цвет свежей крови: у нее имелся флакончик лака, но почти бесцветного. Хороший вкус, подумал Бантер, и взял пару плотных туфель, чтобы их почистить. Тут он услышал, как ко входу подъехал автомобиль, остановился перевести дух, а потом выскользнул по туалетной лестнице.
– Устала, Domina?
– Пожалуй, устала, но прогулка пошла мне на пользу. Столько всего произошло за эти дни, правда?
– Хочешь выпить?
– Нет, спасибо. Пожалуй, я сразу пойду наверх.
– Хорошо. Я только машину уберу.
Но этим уже занялся Бантер. Питер подошел к сараю послушать, что скажет ему слуга.
– Да, мы видели в Броксфорде Крачли и его подругу. Как сумрак ночной разгоняет денница и так далее[911]. Вы разложили грелки?
– Да, милорд.
– Тогда скорее в кровать. Я могу раз в жизни сам за собой поухаживать. На завтра серый костюм, с вашего разрешения и одобрения.
– Более чем уместно, милорд, если мне позволено так сказать.
– И ворота запрете? Нам надо учиться быть домовладельцами, Бантер. Купим кошку, пусть охраняет наши владения.
– Хорошо, милорд.
– Тогда это все. Спокойной ночи, Бантер.
– Спокойной ночи, милорд, и спасибо вам.
[911] Питер вспоминает песню из второго действия “Оперы нищего” Джона Гея: