– И это уж торговле не повредит, я думаю, – отметил одноглазый мужчина.
– Не знаю, – возразил хозяин. – Придется закрыться, пока все не кончится. Так оно приличнее. Да и мистер Кирк об этом отдельно напомнил.
Костлявая женщина непонятного возраста вдруг прощебетала:
– А как он выглядит, Джордж? Не дашь нам глянуть?
– Ну Кейти дает! – воскликнул мрачный, а трактирщик покачал головой. – Ни одного мужика не пропустит, ни живого, ни мертвого.
– Ладно вам, мистер Паддок! – сказала Кейти, и в баре снова засмеялись. – Вы-то в присяжных, вас за так в первый ряд посадят.
– Теперь от нас уже не требуют осматривать тело, – поправил ее мистер Паддок. – Если сами не попросим. Вот и Джордж Лагг, лучше его спросить.
Гробовщик вышел из внутренней комнаты, и все взгляды обратились к нему.
– Когда похороны, Джордж?
– В пятницу, – ответил мистер Лагг. Он заказал кружку горького и обратился к молодому человеку, который только что вышел из комнаты, запер ее и отдал ключ мистеру Гаджену: – Ступай, Гарри. Я скоро догоню. После дознания зашьем. А пока так полежит.
– Ага, – сказал Гарри. – Погода хорошая, ясная. Он заказал полпинты, быстро опрокинул ее и ушел со словами:
– До скорой встречи, папа.
Вокруг гробовщика образовался небольшой кружок из тех, кто испытывал нездоровый интерес к красочным подробностям случившегося. Вскоре из него донесся голос неугомонной миссис Ходжес:
– Если верить Марте Раддл, те, с кем он дел не имел, потеряют меньше всего.
– Вот! – сказал невысокий мужчина с рыжеватой челкой и проницательным взглядом. – Я уж давно сомневался. Старик небось за двумя зайцами гонялся. Хотя мне особо жаловаться не на что. Я каждый месяц выставляю счет, и мне за все уплачено – окромя той свиной шейки, на которую он жаловался. Это как с Хэтри[907] и другими большими компаниями, которые лопнули: перекладываешь деньги из одного дела в другое и в конце концов сам не знаешь, что твое, а что нет.
– Это верно, – согласился одноглазый посетитель. – Завсегда во что-нибудь вкладывался, он такой. Слышал звон, да не знал, где он.
– И обязательно все соки выжмет, – добавила миссис Ходжес. – Боже мой! Помните, как он давал в долг моей бедной сестре? Сердце кровью обливается, как подумаешь, сколько ей пришлось заплатить. И заставил ее отписать всю мебель.
– Ну, на мебели он толком не нажился, – заметил мужчина с песочной челкой. – Такая сырость была, когда ее с молотка пустили. Это было у Тома Даддена в Пэгфорде, и ни души кроме аукционера.
Древний старик с длинными седыми бакенбардами впервые подал голос:
– Неправедно нажитое впрок не идет. Так в Писании сказано. Ибо он угнетал, отсылал бедных; захватывал домы, которых не строил, – и мебель заодно; зато не устоит счастье его. В полноте изобилия будет тесно ему – верно же, мистер Гаджен? Убежит ли он от оружия железного[908] – да и куда бежать, когда десница Господня обратилась на грешника. Разве не приезжал сегодня из Лондона джентльмен с исполнительным листом на его имущество? Он сам провалился в яму, вырытую другому. Да захватит заимодавец все, что есть у него, – так сказано[909]. Ах! Да скитаются дети его, и просят хлеба…
– Успокойся, отец! – сказал трактирщик, видя, что пожилой джентльмен вошел в раж. – Слава богу, детей у него нету.
– Это верно, – согласился одноглазый, – но есть племянница. Теперь-то Эгги Твиттертон спустится с небес на землю. А то ходила задрав нос, мол, ее ждет наследство.
– Ну что ж, – сказала миссис Ходжес, – тем, которые себя выше других ставят, надо быть готовыми к разочарованиям. Отец-то ее был простой пастух у Теда Бейкера, как напьется, буянил и сквернословил, вот уж нечем гордиться.
– Это правда, – подтвердил старик. – Большой любитель распускать руки. Ужас, как его бедной жене доставалось.
– Если обращаться с человеком как с грязью, – высказался одноглазый, – то он и будет грязью. Дик Твиттертон был неплохой малый, пока ему не взбрело в голову жениться на школьной учительнице с эдакими закидонами и манерами. “Вытирай ботинки о коврик, – говорит, – прежде чем войти в гостиную”. И какой человеку толк от такой жены, если он пришел от скота весь в навозе и хочет ужинать?
– И ведь красавец был! – сказала Кейти.
– Ох, Кейти! – укоризненно проговорил мрачный. – Да, Дик наш Твиттертон был мужчина видный. На это учительница и клюнула. Ты поосторожнее со своим нежным сердцем, а то оно и тебя до беды доведет.
Последовал обмен шутками. Затем гробовщик сказал:
– А все-таки жаль Эгги Твиттертон.
– Ха! – отозвался мрачный. – А чего ей сделается. У ней куры и церковный орган, она неплохо справляется. Возраст, конечно, уже сказывается, но бывает и хуже, от добра добра не ищут.
[907] Кларенс Хэтри (1888–1965) – английский бизнесмен. Банкротство “Хэтри груп” в 1929 году за девять дней до краха Уолл-стрит было весьма громким событием.
[908] Иов 20:19 слл.
[909] Пс. 108:10–11.