— Питер, я понятия не имею, о чем вы говорите.
— Вот и славно. Не беспокойтесь, я больше так не буду. «Герцог залпом заглотнул ковш бренди с водой и снова стал безупречным английским джентльменом».[669] Дайте руку.
Она протянула ему руку, он на мгновение задержал ее в твердом пожатии, а потом подставил локоть, и, рука об руку, они молча вошли в Новый двор. Когда они проходили арку у подножия лестницы трапезной, Гарриет показалось, что в темноте кто-то есть, ей почудилось чье-то бледное лицо, наблюдающее за ними, но оно исчезло прежде, чем она успела показать его Питеру. Паджетт отпер ворота, Уимзи, задумчиво ступив за порог, рассеянно бросил:
— Доброй ночи.
— Доброй ночи, майор Уимзи, сэр!
— Как-как?
Питер вернул на место ногу, которая уже ступила на Сент-Кросс-роуд, и внимательнее вгляделся в улыбающееся лицо привратника.
— Боже мой! Ну-ка подождите, не подсказывайте. Кодри,[670] 1918 год, ага, вспомнил! Паджетт! Капрал Паджетт!
— Совершенно верно, сэр.
— Так-так-так. Чертовски рад вас видеть! И вы в отличной форме! Как поживаете?
— Прекрасно, благодарю вас. — Огромная волосатая лапа Паджетта сердечно сжала длинные пальцы Питера. — Я жене говорю, как услышал, что вы к нам придете, бьюсь об заклад на что хочешь, говорю, что мой майор меня не забыл.
— Надо же, где встретились! Когда мы виделись в последний раз, меня несли на носилках.
— Совершенно верно, сэр. Я имел честь вас откапывать.
— Помню! Я и сейчас рад вас видеть, но как я был рад тогда!
— Да, сэр. Ах, господи, мы-то думали, что в этот раз вам конец. Я так и сказал Хакету — помните малыша Хакета, сэр?
— Рыжий пострел? Еще бы. Что с ним стало?
— Водит грузовик в Рединге, сэр. Женат, трое детей. Я и говорю Хакету: пропал наш Трехглазка — уж простите, сэр, — а он мне: вот беда! А я ему: нечего слюни распускать, может, еще не все потеряно. Так мы…
— На самом деле я больше испугался, чем пострадал, — сказал Уимзи. — Неприятная штука — гореть заживо.
— Так вот, сэр, мы как нашли вас на дне этого блиндажа, на вас еще балка рухнула, я говорю Хакету, ну, хоть руки-ноги при нем, а он мне: спасибо немчуре! В том смысле, что блиндаж-то фрицы вырыли…
— Да, — сказал Уимзи. — Тут мне повезло. А вот бедного Данбери мы тогда потеряли.
— Да, сэр. Такая беда. Приятный молодой джентльмен. А с капитаном Сиджвиком вы видитесь?
— Да, только недавно виделся с ним в клубе «Беллона». К сожалению, он не очень хорошо себя чувствует. Он ведь тогда газу наглотался. С легкими непорядок.
— Жаль, сэр. Помните, как он вышел из себя из-за того хряка…
— Тише, Паджетт. О хряке ни слова.
— Не хряк, а объедение! — мечтательно произнес Паджетт, облизывая губы. — Слышали, что случилось со старшим сержантом Тоупом?
— С Тоупом? Нет, потерял его из виду. Надеюсь, ничего плохого. Лучший старший сержант, какого я видел.
— И не говорите, сэр. — Улыбка Паджетта стала еще шире. — Нашел себе пару. Крошка — чуть выше стола, но бог ты мой, какая хватка!
— Да ну!
— Да, сэр. Когда я присматривал за верблюдами в зоопарке…
— О боже, Паджетт!
[669] Цитата из «Гувернантки Гертруды» — пародии на роман Шарлотты Бронте «Джен Эйр», написанной канадским юмористом английского происхождения Стивеном Батлером Ликоком (1869–1944).
[670] Деревня в Северной Франции, освобожденная английскими войсками от немцев в октябре 1918 года.