— Мне знакома эта стадия опьянения, — сказал Брэдон. — Как вы думаете, он действительно знал то, о чем он говорил?
— Да, я думаю, знал. Я виделся с ним снова на следующий день, он был тогда трезвым и испытал ужасное потрясение, когда я напомнил ему, что он мне вчера рассказал. Но он признал, что это правда, и умолял меня молчать. Это все, что я смог добиться от него, а в тот же вечер его задавил грузовик.
— Неужели? Удивительно своевременно.
— Я тоже об этом подумал, — заметил Миллиган. — Это заставило меня довольно сильно нервничать.
— Но как Виктор Дин попал туда?
— Тут, — сознался Миллиган, — я допустил ужасный промах! Дайана привела его однажды вечером...
— Одну минуту. Когда этот разговор с вашим несдержанным другом имел место?
— Около года назад. Естественно, я пытался следить за развитием событий, и, когда Дайана привела Дина и сказала, что он работает в «Пимс», я подумал, что это мог быть именно тот человек. Очевидно, он им не был. Но боюсь, он получил намек об этом деле от меня. Через некоторое время я обнаружил, что он пытался вмешаться в мое собственное дело, и я приказал Дайане остановить его.
— Фактически, — произнес мистер Брэдон, — вы попытались выведать из него информацию, точно так же, как пытаетесь выведать у меня, и обнаружили, что, вместо этого, он вытягивал информацию у вас.
— Что-то в этом роде, — признался Миллиган.
— И вскоре после этого он упал с лестницы.
— Да, но не подумайте, что я к этому причастен. Я не хотел, чтобы он умер. Я только хотел, чтобы он не совался в это дело. Дайана такая болтушка, особенно когда выпьет джина. Проблема в том, что вы никогда не можете чувствовать себя в безопасности с этими людьми. Вы могли бы подумать, что здравый смысл заставит их хранить молчание в своих же собственных интересах, но у них не больше ума, чем у обезьян в клетке.
— Ну, — сказал Брэдон, — если мы набиваем их веществом, которое печально известно тем, что лишает человека самоконтроля, я считаю, что мы не можем жаловаться на последствия.
— Да, не можем, но это доставляет досадные неудобства. Они хитрые как горностаи, с одной стороны, и полные идиоты — с другой. К тому же злобные.
— Да. Дин никогда не употреблял наркотиков, не так ли?
— Нет. Если бы принимал, мы могли бы в большей степени контролировать его, но, к сожалению, голова у него была на месте. Тем не менее он знал, что ему хорошо заплатят за любую информацию.
— Весьма вероятно. Проблема была в том, что он брал деньги и с другой стороны тоже. По меньшей мере, я думаю, что брал.
— Не пытайтесь играть в эту же игру.
— Я не имею ни малейшего желания падать с лестницы. Насколько я понял, что вы хотите узнать, так это способ, которым совершается вся операция, и имя человека, который руководит ею. Я осмелюсь пообещать вам это выяснить. Как насчет условий?
— Моя идея заключается в том, чтобы с помощью полученной информации попасть в центр шайки и постараться добиться того, чтобы каждый заключил сделку с нами.
— Так, а в качестве альтернативы я предлагаю вам прижать джентльмена из «Пимс» и разделить прибыль. В этом случае, так как я беру на себя важную часть работы и иду на больший риск, то я возьму семьдесят пять процентов.
— Ни за что. Пятьдесят на пятьдесят, и я буду вести переговоры.
— В самом деле? Это довольно мило. Почему я должен включать вас во все это? Вы не можете проводить переговоры, пока я не скажу, с кем их надо вести. Вы что думаете, что я вчера родился?
— Но, зная то, что мне сегодня открылось, я без труда добьюсь того, чтобы вас уволили из агентства завтра же, разве не так? Если Пим узнает, кто вы на самом деле, неужели вы думаете, что он оставит вас в своих добродетельных стенах еще хотя бы на один день?
— Ладно, послушайте. Мы проводим переговоры вместе, и я беру шестьдесят процентов.
Миллиган пожал плечами:
— Хорошо, оставим это пока так. Я надеюсь, это не устроится сегодня. Что мы хотим достичь — это взять бразды правления в свои собственные руки.
— Как скажете. Когда мы сделаем это, у нас будет достаточно времени решить, кто из нас будет щелкать кнутом.
Когда он ушел, Тод Миллиган пошел в спальню и обнаружил Дайану, стоящую на коленях на сиденье у окна и глядящую вниз на улицу.
— Ты уладил с ним дела?