— Чтобы доставить себе удовольствие — это единственная причина, по которой кто-либо что-либо делает.
— Тогда вы можете остаться здесь и дурачиться в свое Удовольствие. А я направляюсь домой.
— Ваши туфли совершенно непригодны для дальних прогулок, но, если вам нравятся экстремальные виды спорта, можете добираться домой любыми способами.
— Почему это я должна идти пешком?
— Потому что ключи зажигания от обеих машин у меня в кармане. Простая мера предосторожности, мой дорогой Ватсон. Я так же думаю, что ваша попытка передать вашему приятелю сообщение не увенчается успехом. Он в руках у Морфиуса — могущественного бога хотя не столь древнего, как Пан.
— Я ненавижу вас, — сказала Дайана.
— Вы еще на долгом пути к любви ко мне — это естественно. Мы должны, обязаны возлюбить творения Божий, когда видим их. Вы видите меня?
— Не совсем. Если вы спуститесь, я смогу рассмотреть вас получше.
— И, возможно, полюбить?
— Возможно.
— Тогда мне здесь безопаснее. Все ваши любовники имели неосторожность плохо закончить жизнь. Молодой Кармишель...
— Я ничего не могла поделать. Он очень много пил. Он был ненормальным.
— А Артур Баррингтон?
— Я говорила ему, что у нас ничего не получится.
— Совсем ничего. Но он все равно пытался и однажды вышиб себе мозги. Не то чтобы мозги эти были очень хорошие, но какие были. А Виктор Дин...
— Маленькая дрянь! Я не имею никакого отношения к его смерти.
— Разве?
— Он ведь упал с лестницы, так?
— Упал. Но почему?
— Не имею ни малейшего понятия.
— Ни малейшего? Думаю, должны иметь. Почему вы не захотели продолжать с ним отношения?
— Потому что он был глупым маленьким занудой, впрочем, как и все остальные.
— Вам нравится, чтобы мужчины были разные?
— Я люблю разнообразие во всем.
— А когда вы находили, что они разные, вы пытались подвести их под одну гребенку. Вы вообще можете назвать хотя бы одного, не похожего на всех?
— Да, вы — другой.
— Только до тех пор, пока сижу на своей ветке. Если я спущусь к вам, я стану как все остальные.
— Спустись, попробуй.
— Я знаю, где я в безопасности. Будет лучше, если вы заберетесь ко мне.
— Разве это возможно?