Последовала долгая пауза, во время которой обе спорящих стороны поняли, что стены в офисе между кабинетами невероятно тонкие. Мистер Толбой сунул найденный конверт в карман.
— Хорошо, Копли, — сказал он, — я не забуду твоего доброжелательного вмешательства.
Он шмыгнул в коридор.
— О боже, боже, — застонал мистер Копли, обхватив голову руками.
— Что-то случилось? — поинтересовался мистер Брэдон.
— Пожалуйста, уходите, — умолял мистер Копли, — я чувствую себя ужасно.
Мистер Брэдон удалился тихой, кошачьей походкой. Его лицо изображало негодование. Он нагнал мистера Толбоя возле проходной, когда тот о чем-то секретничал с миссис Джонсон.
— Я хотел спросить, Толбой, — начал мистер Брэдон, — что с Копли? Он выглядит замученным. Вы ссорились?
— Что бы мы там ни делали, это не твое дело, — ответил Толбой и отвернулся к женщине. — Хорошо, миссис Джонсон, я схожу к миссис Крамп и объяснюсь с ней
— Очень на это надеюсь, мистер Толбой. И в следующий раз, когда вы захотите оставить в своем рабочем кабинете какие-либо ценные вещи, я буду вам очень признательна, если вы отдадите их мне и позволите спрятать в безопасном месте. Подобного рода неприятности нам ни к чему: мистер Пим будет не в восторге, если узнает об этом.
Толбой пошел к лифту, не удостоив миссис Джонсон Светом.
— Кажется, атмосфера была сегодня утром не из благоприятных, миссис Джонсон, — заметил мистер Брэдон. — Даже у верховных гениев могут быть проблемы. А справедливое негодование обрушивается на вас, от чего искрятся ваши глаза и розовеют щеки.
— Довольно, мистер Брэдон. Что подумают мои ребята, когда услышат, что вы надо мной смеетесь? Да, многие норовят это сделать. Но я должна защищать своих сотрудников. Среди них нет ни одного, кому бы я не доверяла, и это неправильно — обвинять их безосновательно в чем бы то ни было.
— Это подло, — согласился мистер Брэдон. — А кто предъявил обвинение?
— Не думаю, что мне можно распространяться на эту тему, — заметила миссис Джонсон, — но это несправедливо по отношению к миссис Крамп...
Так через пять минут Брэдон был уже в курсе всех событий.
— Вы не должны передавать наш разговор кому-либо в офисе, — добавила миссис Джонсон.
— Конечно, нет, — сказал мистер Брэдон. — Привет!
Он ловко развернулся и поспешил в отдел печати, где мисс Партон пересказывала детали утреннего совещания у мистера Армстронга любопытной аудитории более подробно.
— Это еще ничего, — объявил мистер Брэдон. — Вы не слышали последних событий.
— О, что случилось? — всполошилась мисс Росситер.
— Я обещал молчать, — сказал мистер Брэдон.
— И тебе не стыдно!
— Вообще-то, я сам не обещал этого. Меня только попросили.
— Это о деньгах мистера Толбоя?
— Вы уже знаете? Какое разочарование!
— Я знаю, что бедняжка миссис Крамп плакала сегодня утром, потому что мистер Толбой обвинил ее в том, что она взяла деньги из его стола.
— Тогда вы понимаете, — произнес мистер Брэдон, рисуясь, — что это несправедливо по отношению к миссис Крамп...
И он живописно обрисовал всю картину происшедшего.
— Я думаю — это нехорошо со стороны мистера Толбоя, — сказала миссис Росситер. — Он всегда груб с бедным стариком Копли, — как ему не стыдно. И это гнусность — обвинять честных работниц.