История Первого Болгарского царства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Аспарух прожил больше двадцати лет после вторжения в империю, организуя и упорядочивая свое царство. В 685 г. императорский трон в Константинополе унаследовал жестокий и беспокойный Юстиниан II. Раздраженный выплатами дани варварам, он вскоре нарушил мир 680 г., а в 689 г. даже вторгся на булгарскую территорию — землю, которую в данное время императорский хроникер называл уже «Склавиния и Булгария» — булгарское царство и славянский край. Булгары бежали перед войсками Юстиниана. Он развернулся и прошел к центру полуострова, к городу Фессалоники, приведя с собой огромное число славян в составе войск, некоторые из которых были его пленниками, другие с радостью пошли за ним сами, стремясь избавиться от господства булгар. Всех их он послал через Азию на поселение в феме Опсикий. Несколько лет спустя тридцать тысяч из них выступили под императорскими знаменами, сражаясь с сарацинами. Удовлетворенный благоприятным исходом кампании, Юстиниан отправился назад через вражескую территорию; но на пути домой булгары устроили ему засаду. Императорская армия была разгромлена, а сам он, едва избежав смерти, вернулся в Константинополь. После этого булгары были оставлены в покое[64].

В 701 г. Аспарух умер, спустя пятьдесят восемь лет после своего расставания с братьями. Его преемником стал Тервель из дома Дуло, сын Аспаруха, или, возможно, его внук. Тервель продолжил традиции управления, заложенные Аспарухом, постепенно укрепляя свое царство, пока однажды в 705 г. зловещая фигура императора Юстиниана II, сейчас изгнанника, отличавшегося длинным носом и языком, снова не вошла в булгарскую историю. Бывший император, после своего свержения в 695 г., жил в изгнании в Херсонесе и некоторое время назад — при дворе хазарского кагана, на дочери которого он был женат. Но хан повернулся против Юстиниана, и тот был вынужден бежать из Хазарского каганата, чтобы спасти собственную жизнь. Пылая злобой и решимостью отомстить, он прибыл к Тервелю и обратился к нему с просьбой о помощи. Тервель был польщен; так темные и глубокие воды всегда влекут амбициозного рыболова. Он предоставил свою армию, состоявшую из булгар и славянских вассалов, в распоряжение Юстиниана, и два монарха бок о бок дошли до Константинополя. Стены города остудили их воинственный пыл, а горожане осыпали насмешками бывшего императора. Но после трех дней осады Юстиниан пробрался в город по акведуку. Его внезапное появление свидетельствовало о предательстве, использовании магии или подкопе под стенами. Город был охвачен паникой. Император Тиверий бежал; и Юстиниан вскоре был восстановлен на троне и во дворце. Он не забыл своего булгарского благодетеля: Тервель был приглашен в город, посажен рядом с императором и получил титул кесаря.

Титул примечательный; но возможно, что император и хан интерпретировали его по-разному. Кесарь являлся вторым рангом в императорской иерархии, после императора. Тервель, принимая титул, мог признать, что находился под сюзеренитетом императора, становясь императорским «вице-королем» Болгарии. Но определенно, что совсем не к этому стремился Тервель. Он не был сведущ в византийской истории или этикете. Он едва понимал, что император желал — был почти обязан — предоставить ему высокий титул и место рядом собой; и он принял титул как дань уважения к своей силе, к тому же он повышал его авторитет в собственной стране и во всем мире. Его взгляд на урегулирование спора был подкреплен тем фактом, что Юстиниан предоставил булгарскому царю огромное количество подарков и уступил его царству маленький, но важный район, известный в славянском мире как Загория, «За горами», район, который спускается от восточного края хребта Гема до залива Бургас. Города на заливе — Месемврия, Анхиал и Девельт — остались в руках империи. Тервель также получил обещание руки дочери императора; но поскольку в то время она была маленьким ребенком, свадьба так и не состоялась. Болгарии пришлось ждать еще два века до появления на своей территории первой иностранной царицы[65].

Тем временем Византия с любопытством взирала на булгарского хана, распределяющего щедрые дары императора среди своих солдат, измеряя долю для каждого варварским хлыстом[66].

После войны на короткое время установился мир. Однако Юстиниан, который никогда не забывал обиды, нанесенные ему, вскоре забыл и о полученной помощи. Без сомнения, в 708 г., поскольку Тервель требовал больше подарков или дани, Юстиниан приготовился к вторжению в Болгарию. Армия императора расположилась лагерем у Анхиала, в гавань которого вошел императорский флот. Войска чувствовали себя в полной безопасности, отчего дисциплине не придавали большого значения, поэтому неожиданная атака булгар привела к совершенному их разгрому. Сам Юстиниан нашел убежище в цитадели; после трех дней осады он бежал на свои корабли и вернулся с позором в Константинополь. Но Тервель, по-видимому, не приобрел материальных выгод от своей победы. Более того, он продемонстрировал, что прощает императора и не желает с ним ссориться; булгарский хан послал три тысячи солдат, чтобы сопровождать Юстиниана во время его отступления в Вифинию в 711 г. Булгары оставались с императором, пока его дело не стало совсем безнадежным, покинув Юстиниана только перед самой его смертью[67].

Проблемы, терзавшие Византию в течение нескольких последующих десятилетий, предоставили Тервелю новые возможности для вмешательства в дела империи. В 712 г., как если бы решившись мстить своему другу Юстиниану, булгарский хан вторгся во Фракию, опустошая земли вплоть до Золотых ворот Константинополя, и удалился, нагруженный добычей и без потерь[68]. В 716 г., когда арабское вторжение на императорские земли стало уже неизбежным, эфемерный император Феодор III пожелал укрепить свои позиции, заключив договор с Тервелем. Этот договор стал первым булгарским договором, условия которого нам известны. Он, прежде всего, устанавливал границу между Болгарией и империей: она должна была проходить у Мелеоны — неизвестное нам место, которое, вероятно, означает какой-то пик на великой монастырской гряде, такой, как высоты Бакаджика. Возможно, граница теперь прошла по линии, позднее укрепленной булгарами и получившей известность под названием Великая Стена Фракии: извилистой линии, растянувшейся на несколько миль от северного берега залива Бургас в юго-западном направлении, через Бакаджик до реки Марицы. Еще дальше на запад страна также оставалась не заселенной, поэтому здесь мы не можем провести четкую границу. Вторая статья договора предусматривала выплату императорским двором хану дани платьями и шкурами стоимостью в 30 фунтов золота (около 1350 фунтов) в течение года. Третья статья — обмен заключенными и возвращение беженцев, даже тех беженцев, которые были враждебно настроены к существующим правительствам — императорские гражданские войны должны были принудить многих интриганов из империи искать убежище в Болгарии. Четвертая статья оговаривала свободную торговлю и связи купцов двух стран, также она утверждала, чтобы купцы имели паспорта и печати, без которых товары подлежали конфискации[69].

Следующий император Феодосий продлил действие договора; а его преемник, Лев Исаврийский, очевидно, подтвердил его через своего посланника, Сисинна Риндакия. В 717 г., когда арабы предприняли вторую великую осаду Константинополя, Тервель помог защитникам империи, совершив набег на арабский лагерь и получив большую прибыль[70]. Но в следующем году, после того как арабы бежали, Тервель уже не был настроен благожелательно по отношению к императору Льву и даже позволил вовлечь себя в интригу в пользу бывшего императора, который родом был из Фессалоник и имел поддержку Сисинна. Однако дело ничем не завершилось, и некоторое время спустя, в мае 718 г., Тервель умер[71].

Царствование Тервеля не было спокойным, а его политику можно назвать изменчивой и упрямой. Однако она вполне была оправданна его достижениями. Готовность хана вмешаться в решение внутренних проблем империи, несмотря на нарушения мира со стороны императора, сделала его слишком ценной фигурой в императорской политике. В те сложные годы ни один император не мог позволить себе начать поход против булгар ради уничтожения агрессивных варваров. Юстиниан II, который один предпринял краткую и закончившуюся бедствием попытку похода против Болгарии, не осмелился более повторить эксперимент, страшась потерять свою лучшую поддержку в лице хана. Тем временем незаменимый Тервель укрепил собственные позиции. Граница его государства была отодвинута дальше на юг через Гем, охватив Загорию, и протянулась до Родопских гор. Нам не известно, как далеко на запад она уходила; Сардика и Филиппополь оставались императорскими крепостями, но булгарское влияние в этом регионе постоянно росло; тревожную обстановку для империи создавали интриганы из Фессалоник, находившиеся в тесном контакте с ханом. Но еще более тревожным обстоятельством для императора стало окончательное закрепление булгар на своей земле. Прибывшие на эту территорию кочевники тридцать лет назад сейчас уже управляли царством за Дунаем и во Фракии и при этом находились в безопасности, чтобы иметь возможность получать торговую прибыль. Булгары все еще сохраняли свое племенное отличие от славян; и, кроме территории, расположенной вокруг государственного центра (которая, видимо, оставалась в большей степени булгарской), они являлись только землевладельческой, становящейся аристократией. Их, без сомнения, можно сравнить с норманнами, которым три столетия спустя предстояло организовать отсталых англо-саксов. Но определенное смешение между племенами было неизбежным; хотя еще оставалось много славян, сопротивлявшихся булгарскому вторжению. Нам не известны детали племенного укрепления, но то, что оно происходило, доказано событиями следующей половины столетия. В течение тридцати семи лет после последней интриги Тервеля императорские хронисты ничего не сообщают о булгарах. Даже болгарский «Именинник» не сообщает нам имя его преемника, который правил в течение шести лет, до 724 г. За ним на трон взошел хан Севар, управлявший государством до 739 г.; но о нем мы ничего не знаем, кроме того, что он являлся, как и его предшественники, представителем семьи Дуло. Севар стал последним правителем из великого дома Аттилы[72].

Конец старой почтенной династии обозначил период гражданских войн. Булгарские аристократы и бояре слишком ревностно относились друг к другу, чтобы подчиниться на длительное время правлению кого бы то ни было из своего числа. Более того, они раскололись на две группы. Одна, неверно трактуя политику Тервеля, выступала за согласие с империей и высоко ценила комфорт, созданный Византийской цивилизацией. Другая презирала соблазнительную роскошь и императорские концепции Византии и была готова начать войну. Преемником последнего Дулона стал боярин по имени Кормисош, происходивший из семьи Вокил или Укил. Кормисош принадлежал, по-видимому, к провизантийской группировке; установив мир, он утвердил себя на троне на шестнадцать лет, пока в 755 г. обстоятельства не вынудили его вступить в войну.

В период правления великих Исаврийцев, Льва III и Константина V, империя переживала не только религиозный раскол, но и политическую реорганизацию, что создало выгодные стратегические позиции последнему императору для нанесения удара по соседям. Хотя рядовые граждане Византии и могли сожалеть об утраченных образах и называли своего гонителя Копронимом, «гноеименитым», армия оставалась ему преданна; а он, в свою очередь, сделал ее верховной силой в государстве. В 755 г. Константин перевез большое число армян из Феодосиуполя и сирийцев из Мелитины на фракийскую границу, где он построил для них крепости, которые должны были стать им новым домом и защитой. Булгары потребовали дань и возмещения за строительство новых крепостей, что вполне могло послужить поводом для раскола мира, заключенного Феодосием[73]. Но Константин отослал булгарских послов с оскорблениями, и поэтому Кормисош был вынужден уступить давлению партии войны и вступил на территорию империи.

Булгары прошли с триумфом вплоть до Длинных Стен; но внезапно Константин напал на них и обратил в бегство. Во время беспорядочного отступления булгар император нанес им тяжелые потери[74]. Историю последующей кампании еще более трудно расшифровать; наши два источника, Феофан и Никифор, не согласуются друг с другом. Первый отчет о событиях только упоминает об ужасной победе булгар в ущелье Берегава в 759 г., а рассказ второго автора, более детальный, но менее датированный, рассказывает о значительной кампании, которая последовала за набегом 755 г., но была завершена к 762 г., ознаменовав кульминацию в победе императора в Маркеллах. Ни один хронист, по-видимому, не слышал об описании сражений другим автором. Поскольку Никифор более убедителен, необходимо следовать его описаниям, добавляя даты и катастрофу в Берегаве. Видимо, тогда Константин решил развить свою победу. Вскоре он привел армию морем к устью Дуная и, высадясь там, прошел победоносным маршем через Болгарию, разоряя земли и захватывая население в плен, и, наконец, разгромил булгарскую армию рядом с фортом, называемым Маркеллами, недалеко от императорской границы[75]. Сражение должно было произойти в течение 756 или 757 гг. В 758 г., как мы знаем из сообщений Феофана, Константин был занят, подчиняя славян фракийской и македонской границ — они, без сомнения, воспользовались войной между двумя господами, чтобы добиться своей независимости. Константин решительно заставил их вновь подчиниться себе. В 759 г. вполне возможно, произошло сражение, описанное Феофаном, при Берегаве. Возможно, Константин сам не присутствовал на сражении, поэтому Никифор ничего не сообщает о нем. Никифор предполагает, что Константин одержал победу над большим числом племен в Болгарии; но к концу кампании стало ясно, что он еще не мог удерживать свою власть над ними. Вероятно, поэтому он оставил за собой оккупационную армию, которая, однако, потерпела жестокое поражение от булгар, когда проходила через ущелья Берегавы, по дороге Диамполь — Плиска, и была вынуждена очистить Болгарию. Среди погибших там был стратег фракийского полка и многие другие выдающиеся солдаты. Но, несмотря на эту неудачу, значение которой Феофан, возможно, преувеличил, кампания была в целом благоприятна для императора, и булгары стремились к миру, показывая готовность отказаться от дани и предлагая заложников[76].

Во время этих перипетий в сентябре 756 г. умер Кормисош, вскоре после первого поражения. Именно его преемнику, Винеку (из той же семьи, возможно, его сыну), пришлось выдержать главный удар войны. Одним из ее бедствий стала гибель хана. Подданные поддерживали его в течение всей войны, но унизительный мир, на который пошел булгарский правитель, раздражал их. В конце 761 г. они поднялись против своего господина, зарезав его самого и всех представителей дома Укил, отдав трон зловещему боярину из дома Угаин по имени Телец, лидеру военной партии[77].

Телец (которому, насколько нам известно, было тридцать лет) сразу начал проводить энергичную политику и набрал войска среди своих подданных. Данная ситуация не была приятной для славян, и впоследствии орда из двухсот восьми тысяч славянских племен покинула Болгарию, чтобы искать приюта в империи. Императоры всегда были рады смешению народов на своей территории, стремясь таким образом разрушить национализм, и Константин принял их с радостью, наделив землей в Вифинии, у реки Артанас.

Хан начал войну с вторжения во Фракию, в течение которой он даже захватил некоторые из приграничных крепостей. Затем, зная, что ему придется выдержать ответные меры со стороны империи, предпринял предосторожность, редкую среди варваров, занявшись укреплением своей границы, и ожидал за ней, заняв выгодные позиции, с великой армией, к которой он добавил не меньше, чем двадцать тысяч наемных отрядов, главным образом из славян. Но Константин столь же серьезно отнесся к войне, и империя могла располагать лучше организованными ресурсами. Сначала он отправил экспедицию по морю к устью Дуная (как он поступил в свою первую кампанию) — главным образом кавалерию, каждый из кораблей флота вез двенадцать лошадей. Затем, в то время как его всадники ехали через Добруджу, он прошел маршем через Фракию, и в июне 763 г.[78] армии встретились и расположились лагерем у Анхиала, большого императорского города у Залива Бургас. Телец атаковал войска императора 30 июня, и ужасное сражение длилось от рассвета до заката. Резня была жестокой, но в конце булгары потерпели поражение. Однако императорская армия также понесла тяжелые потери и не могла развить победу; поэтому Константин вернулся в свою столицу, чтобы провести триумфальные игры в Цирке и церемониальное убийство тысячи своих пленных[79].

Катастрофа нанесла урон булгарам, но не сломила их дух. Дискредитированное правительство Тельца продержалось еще год. Оно потерпело неудачу в стремлении восстановить свои позиции, поэтому в конце концов Телец был убит вместе с аристократами из своей партии рассерженными подданными. Трон теперь вернули тем, кто находился в родстве с уничтоженной династией Укил; Савин, зять Кормисоша, стал ханом. Савин сразу же попытался вступить в переговоры с Константином; но мир не был по сердцу булгарам. Обвиненный в сдаче страны империи, Савин посчитал необходимым бежать в императорский город Месемврию, где он предоставил себя покровительству императора. На его трон булгары посадили хана по имени Паган[80].

Константин милостиво встретил Савина и даже послал за его женами и родственниками из Болгарии, таким образом, собрав всю булгарскую царскую семью в Константинополе. Тем временем Паган осознал, что дальнейшая война с империей стала невозможной, и отправил посольство к императорскому двору. Оно не было принято. Вместо этого Константин подготовил новую экспедицию. Паган был в отчаянии; со своими боярами он приехал лично к Константину просить о милосердии. Константин принял их вместе с бывшим ханом Савином, который сидел рядом с императором, и назвал их мятежниками, выступившими против своего законного правителя; но в то же время Константин дал ясно понять, что относится к булгарскому правителю как к своему вассалу. Мир был заключен, но, по-видимому, ценой смещения Пагана. Мы не знаем, вернулся ли Савин в Болгарию или назначил «вице-короля». Согласно «Имениннику», он умер в 766 г., и ему наследовал его родственник Умар. Тем временем император был свободен, чтобы направить войска для усмирения славян, которые воспользовались войной, чтобы наведываться к фракийской границе[81].

Однако мир вновь оказался кратким. Царствование Умара длилось лишь несколько месяцев; в конце 766 г. он был свергнут неким Токтом, который, как нам известно, являлся братом Баяна и булгарином. Последний эпитет кажется излишним; возможно, он означает, что Токт принадлежал к националистической военной партии, оппозиционной к грекофильскому дому Укиля. Константин ответил на мятеж новой экспедицией, которая нашла пограничные крепости заброшенными и опустошила всю страну. Те булгары, что смогли, бежали в леса Дуная. Токт и его брат Баян были схвачены и преданы смерти; бывший хан Паган был убит своими рабами, когда пытался бежать в Варну.

В течение следующих нескольких лет в Болгарии царила анархия; но булгары тем не менее все еще оказывали сопротивление императору. Его следующая кампания стала безрезультатной: он двинулся с войсками, опустошая земли на своем пути, но дошел только до реки Тунджи, расположенной очень близко к границе, и затем был вынужден удалиться, возможно, из-за неприятностей дома. Но Константин упорно продолжал свое движение на Болгарию, решительно настроенный управлять coup de grace. Соответственно (возможно, в 767 г.), он снова послал хорошо подготовленные войска и дошел до ущелья Берегавы. Но экспедиция не стала окончательной в булгарско-императорском соперничестве, как он надеялся: 2600 кораблей, которые отправились вдоль Черного моря, чтобы привести дополнительные войска в Месемврию, были отброшены северным ветром на берег залива Бургас и пришли в полную негодность. Однако булгары все еще были настроены искать мир с империей, и враждебные действия прекратились в течение пяти лет[82].

В течение этих лет — мы не знаем точно когда, так как «Именинник» заканчивается упоминанием об Умаре, — новый способный хан взошел на булгарский трон, некий Телериг, неизвестного нам происхождения. К маю 733 г. Телериг занял вполне твердые позиции, чтобы встревожить императора. Константин использовал свою обычную тактику. Флот из 2000 кораблей был послан на Дунай, где высадился император, в то время как стратиги фем напали на Болгарию по суше. Когда император, двигаясь на юго-запад, достиг Варны, булгары в ужасе запросили мира. Константин согласился и вернулся в Константинополь, куда прибыл боярин Цигат для обсуждения условий мирного договора. Но в октябре, в то время как переговоры все еще продолжались, Константин был информирован шпионами, что Телериг подготовил для экспедиции 12 000 солдат под командованием боярина против берзетийских славян, которые жили в Фессалии, намереваясь депортировать их в Болгарию (вероятно, булгары были озабочены тем, как увеличить свое население, уменьшенное войной, а берзетийцы, родственные их славянским подданным, казались булгарам наиболее сговорчивым племенем). Но Константин оказался еще быстрее. Введя в заблуждение булгарского посла и притворяясь, что он вооружался против арабов, император вторгся в Болгарию и с армией в 80 000 человек напал на булгар при Литосории[83], принудив их бежать, не понеся никаких потерь. Его возвращение в Константинополь было отпраздновано с триумфом, а кампания получила название Аристократической Войны[84].

Аристократическая Война, без сомнения, ускорила заключение мира. Мы не знаем его условий, за исключением того, что хан и император брали обязательства никогда не нападать друг на друга. Вскоре мир был нарушен. В начале следующего, 774 г. Константин запланировал другую объединенную сухопутную и морскую операцию, решив в этот раз сопровождать сухопутные силы. Экспедиция оказалась, очевидно, безрезультатной; снова вмешалась погода и разрушила некоторые из его судов: хотя история Феофана о почти вселенской катастрофе слишком похожа на предыдущую историю бедствий при Анхиале, чтобы считать ее убедительной. Феофан всегда жаждал преувеличить катастрофы еретического императора[85].

Позднее в том же году Телериг перехитрил императора. Феофан сообщает, что хан послал своих людей к Константину, чтобы сказать, что считал должным приехать в Константинополь и спросить императора об именах тех, кто являлся доверенными друзьями императора в Болгарии. Константин был достаточно честен, чтобы послать Телеригу в ответ список всех его шпионов и агентов в Болгарии; после чего Телериг просто арестовал и казнил их всех и тем самым нанес непоправимый вред императорской разведке. Маловероятно, что император, столь хитрый, как Константин Копроним, мог сыграть в этой истории такую наивную роль; но несомненно, что каким-то образом Телериг смог приобрести список императорских агентов и использовать его в своих целях[86].

Император был в ярости и еще раз поднялся для решительных действий. Но когда он собирался в девятую экспедицию, ужасная лихорадка овладела им, и он умер в агонии в крепости Стронгил 14 сентября 775 г.[87].

Болгария снова была спасена. Кампании Константина стали славной главой в истории византийской армии, и они нанесли Болгарии серьезное поражение. Ее армия снова и снова оказывалась разгромленной, а население — истощенным; ее ханы были слабы как правители. Определенно казалось, что другой Константин или даже другая военная кампания означали бы для нее конец. Однако, хотя coup de grace так часто был управляем, булгары выжили. Аспарух и Тервель закрепили эти земли за булгарами, так что их народ уже никто не мог изгнать со своей земли. А военные катастрофы привели к установлению тесной связи булгар со славянами. Мы видели, что они насильственно поощряли славянскую иммиграцию, среди которой постепенно поднималась славянская аристократия, проявившая себя в начале следующего столетия, вероятно, вступая периодически в смешанные браки с булгарами. Несчастья всегда влекут за собой объединение.

Но хотя булгары не могли быть вытеснены со своей земли, они определенно были ослаблены войной, что создавало возможность для поглощения их империей, как и многих других племен. Даже после смерти Константина эти проблемы не исчезли. В 777 г. Телериг сам был вынужден бежать из своей страны. Он прибыл ко двору императора Льва IV и там принял крещение. Ему оказали честь, предложив руку греческой невесты, кузины императрицы. Если бы тогда император пожелал вмешаться, Болгария могла быть вновь серьезно ослаблена; но империя сама была утомлена и все еще переживала разрыв между иконоборцами и защитниками. А сама Болгария сейчас являла собой столь слабое и неизвестное многим государство — даже преемник Телерига нам неизвестен, — что со стороны империи было бы благоразумным позволить ей существовать до появления новой возможности подготовиться к вторжению на ее территорию. Варвары могли остаться на Балканах, но число их было незначительным.

Книга II.

Великие государства Европы

Глава 1.

Череп императора

Императрица — регентша Ирина, оставшаяся в памяти людей благословенной, — провела весну 784 г., объезжая северные границы своего государства. Это было удачное время. В прошлом году ее генерал, Ставракий, покорил славян греческого полуострова, заставив их подчиниться империи. За границей ситуация оставалась спокойной; Фракия, разоренная войнами прошлого века, вновь постепенно заселялась активным населением, доставленным сюда с Востока, армянами — еретиками, которые не представляли опасности, находясь столь далеко от своей родины. И поэтому императрица отправилась в путь к Веррие с музыкой, восстановила город и переименовала его в Иринуполь, а затем вернулась в Анхиал[88].

Ее разум был успокоен представшим перед ней зрелищем. В данное время Болгария не могла выступать в роли опасного противника. Действительно, два года спустя, в сентябре 786 г., когда ее сын император Константин VI достиг зрелости и оказался очень популярным в армии, она посчитала как мудрым, так и безопасным сократить фракийское народное ополчение под предлогом Восточной кампании, чтобы поставить солдат под руководство своего друга Ставракия и держать их у себя в Константинополе[89].

Но в начале 789 г. ей пришлось пережить неприятные минуты. Филит, стратиг Фракии, производил разведку по реке Струма и, по-видимому, вторгся на территорию, которую булгары считали своей. Он разделял веру правительства в полную безопасность и, не предприняв никаких предосторожностей, беззаботно прошел по чужой территории. Внезапная атака булгар застала его врасплох, поставив в невыгодное положение. Многие из его солдат и он сам были убиты[90].

В то время булгары не были слишком сильны: их можно было успешно атаковать снова. В апреле 791 г. юный император, только что возглавивший армию и жаждавший военной славы, которая бы позволила ему превзойти популярность своей матери, решил вторгнуться на территорию Болгарии. В это время некий Кардам находился на булгарском троне. Имена его предшественников и дата его вступления на престол неизвестны, но он стал вполне компетентным правителем. Однако военная кампания потерпела полное фиаско. Константин продвинулся вплоть до крепости Проват на реке святого Георгия[91]. Там он напал на булгар; а вечером произошла легкая схватка. Но в течение ночи императорские армии были охвачены паникой и бежали, в то время как булгары, также встревоженные, вернулись поспешно на свои стоянки[92].

[64] Theophanes, р. 557; Nicephorus, р. 36.

[65] Theophanes, р. 572–573; Nicephorus, р. 41–42; Georgius Hamartolus, II, р. 622. См. также: Златарский. История, Т. 1, с. 163 слл.

[66] Suidas. Lexicon, р. 761.

[67] Theophanes, р. 575–576; Nicephorus, р. 43–44, 47.

[68] Theophanes, р. 586–587; Nicephorus, р. 48–49.

[69] Theophanes, р. 775. Он ссылается на это только ретроспективно, когда рассматривает войны с Крумом, происходившие век спустя. Он говорит, что договор был составлен между Феодосием, патриархом Германом, и Кормезием (Кормисош) из Болгарии. Определенно здесь имеется в виду Тервель. О Великой Стене, которую некоторые историки датируют этим временем, см. Приложение 6.

[70] Theophanes, р. 611; Cedrenus, 790; Zonaras, р. 726.

[71] Theophanes, р. 615; Nicephorus, р. 55. Дата смерти Тервеля указана в «Имениннике».

[72] Даты и династии указаны в «Имениннике булгарских царей» (см. Приложение 2).

[73] И Никифор (р. 66), и Феофан (р. 662) говорят, что булгары потребовали дань при виде новых крепостей, а Феофан добавляет «в соответствии с πάκτα». Я не думаю, что здесь уместно такое сложное объяснение, какое дает Ломбар (Constantin V, Empereur des Romains, p. 43). Это было простое нарушение договора, давшее другой стороне право на компенсацию. Я верю, что ни одна из сторон не должна была укреплять свою границу; и вот поэтому Заграждение еще не было построено булгарами.

[74] Феофан (р. 662) сообщает о том, что булгарский набег был успешным, теми же словами, которые он использовал, рассказывая об успешном булгарском набеге 712 г. В данном случае он ошибается. Версия Никифора является более верной.

[75] Бури (Eastern Roman Empire, р. 339) идентифицировал это место как Карнобат. Златарский поместил его у Бакаджика (с. 204–205).

[76] Theophanes, р. 662–665; Nicephorus, р. 66–67. См.: Lombar. Op. cit., р. 43 if.

[77] Даты приведены согласно «Имениннику»: Theophanes, р. 667; Nicephorus, р. 69; Id. Antirrhetici, р. 508.

[78] Я согласен со Златарским (История, Т. 1, 1, с. 213) в датировке сражения при Анхиале 763 г., нежели 762 г., о котором сообщает Феофан и чьи сведения принял Ломбар (Op.cit, р. 47–48). По данным Феофана, выступление Телеца и сражение произошло до великой зимы 762/3 г.; Никифор датирует их временем после зимы. Как мне видится, естественно заключить, что выступление, первый поход Телеца (о котором Феофан не упоминает) и эмиграция славян произошли в 762 г., но Константину пришлось бы ждать до окончания зимы (которая была суровой достаточно, чтобы заморозить берега Черного моря), чтобы начать свой карательный поход. Телец, как мы знаем из «Именинника», не утратил власть до конца 764 г.

[79] Theophanes, р. 667–669; Nicephorus, р. 69–70.

[80] О хронологии этого периода и последующих булгарских ханах см. Приложение 2. Я верю, что Феофан и Никифор, которые проявляют несогласие друг с другом, ошибаются и что Паган Феофана и Кампаган Никифора (хан Паган) являются одним человеком, а Баян Никифора является другим.

[81] Theophanes, р. 667, 673–674; Nicephorus, р. 70.

[82] Nicephorus, р. 70–73. Феофан (р. 674), следуя своей привычке — предпочтительной записи неудач Константина, — сообщает только о походе на Тунджу. Но нет необходимости, поэтому, предполагать вслед за Ломбаром (Op. cit., р. 51), что он не прав; второй поход Константина, упомянутый Никифором (р. 71), был, очевидно, бесплодным, и ясно, что Феофан ссылается на него, а не на предыдущий поход.

[83] Возможно, что Синяя скала в Балканских горах у реки Сливен (Златарский. История, Т. 1, 1, с. 232).

[84] Theophanes, р. 691–692. Его хронология запутана: Майская кампания приходится на время 12 индикта, а Аристократическая война, которая следует за ней в тексте, произошла в октябре, 11 индикта. Не представляется нужным переставлять кампании местами, как поступает Ломбар (Op. cit., р. 53), так как мы знаем, что мирные переговоры происходили во время Аристократической войны. Проще всего предположить, что указание на 11 индикт является ошибочным вместо 12 индикта. Вся хронология усложняется фактом, что 12 индикт длился более двух лет, сентябрь 772 г. — сентябрь 774 г., так что, приведя индикты в соответствии с летосчислением от сотворения мира (А.М.), отклонение пришлось бы на 726 г. Возможно потому, что император Лев III пожелал собрать двухгодичные налоги в течение одного года — см. Бури (Appendix 10 // Gibbon. Declin and Fall, Vol. 5) и Губерта (La Chronologie de Theophane // BZ, Bd.VI, S. 504) — или, возможно, Феофан был просто сбит с толку двумя различными хронологическими схемами (Brooks. The Chronology of Theophanes, Vol. VIII, p. 82). В дальнейшем мы не можем использовать Никифора, чтобы получить подтверждающие свидетельства.

[85] Theophanes, р. 692–693.

[86] Theophanes, р. 693.

[87] Theophanes, р. 693.

[88] Theophanes, р. 699, 707. Это была фракийская Веррия или Вероэ (современная Стара Загора), а не македонская Веррия.

[89] Theophanes, р. 715–716.

[90] Theophanes, р. 718.

[91] Современная Провадия, на северо-востоке от Адрианополя.

[92] Theophanes, р. 723.