История Первого Болгарского царства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

На Балканском полуострове история о минувших днях долго живет в памяти людей. Века турецкого господства прошли, как одна ночь, а предшествующие столетия сохранили свои былые страсти, словно они произошли только вчера. На этой земле, где постоянно смешивались племена, где границы редко оставались естественно очерченными и при этом никогда не были постоянными, дух соперничества и горечь поражений неизбежно пропитывали международную политику и сообщения о ней авторов прошедших столетий. Вслед за ними и балканские историки восприняли этот дух. Все они, слишком хорошо сознавая о той поддержке, которую добрая история может оказать их странам, не могли удержаться от некоторого приукрашивания, изображения истории в благоприятном для них свете. Это вполне естественно, но представляется все же ошибочной политикой. Она не только часто нарушает свои же цели — как, например, в том случае, когда славянские писатели в унисон пишут с презрением о Восточной Римской империи, поскольку та представляла в основном греческий элемент, забывая, что принижение собственных врагов является наименее эффективным путем для возвеличивания самого себя. Но кроме того, Болгарии пришлось долго ждать, с тех пор как она прекратила независимое существование, достижения своих целей за рубежом. Если сравнить ситуацию с Западной Европой, где национальное соперничество было менее острым, и поэтому изучение прошлого освободилось самостоятельно от излишнего патриотизма, слова балканских историков более не представляются убедительными.

Жаль, так как есть много событий в балканской истории интересных и достаточно важных, заслуживающих изучения. Но лишь малая их часть была записана удовлетворительно, в то время как Западная Европа считала, что ничего важного и достойного упоминания в Восточной Европе не происходило вплоть до появления так называемого восточного вопроса в XVIII веке. Таким образом, время Первого Болгарского царства осталось туманным и плохо известным периодом, а само имя его было удивительно для большинства западных ушей. Но тем не менее история Болгарии заслуживает внимания, не только по причине ее значимой роли, которую она сыграла в истории Европы, но также из-за собственных характерных особенностей и тех великих мужей, которые являлись ее правителями. Именно в надежде обратить на них какое-то внимание я и взялся за написание этой книги. Следуя правилу, гласящему, что историк не должен вмешиваться в современную политику, я ограничился реконструкцией событий Первого Болгарского царства. При этом, если его история вызовет некоторый интерес и симпатию к современной Болгарии, которая является его наследницей, я буду очень рад, так как это тот результат к которому, как я думаю, оправданно стремится любой историк.

Изучение Первого Болгарского царства представляет одну огромную трудность для историков. Мы знаем его историю почти всецело из внешних источников. Кроме ценного, но ограниченно датированного списка ранних монархов, некоторых жизнеописаний святых и нескольких надписей, большинство из которых были найдены совсем недавно, мы владеем только свидетельствами, составленными хронистами Восточной Римской империи и редкими случайными сообщениями из Западной Европы. Я, главным образом, использую оригинальные источники; но вместе с тем необходимо помнить, что в данной информации есть неизбежные лакуны, особенно в отношении внутренней истории Болгарии и ее границ, располагавшихся вдали от цивилизованного мира. Такие лакуны представляют прекрасную игровую площадку для шовинистов, на которой их воображение может сильно разыграться; но серьезного историка подобные лакуны обескураживают, заставляют его опасаться делать окончательные выводы или даже признать свое невежество, что совсем неприятно для его уязвленного самолюбия. Возможно, что чем больше свидетельств появится, тем больше надписей может быть обнаружено, которые смогут пролить свет на многое; однако это только пугает историка, так как он никогда не может надеяться на то, что скажет последнее слово в изучении ранней болгарской истории.

Именно поэтому лишь некоторые историки пытались исследовать историю Первого царства. В Западной Европе его рассматривали только в одной или двух главах в сочинениях, посвященных истории Балкан или Болгарии; самая важная из них — это книга Иричека «История болгар», прекрасный труд для своего времени, но уже устаревший сейчас. Другие исследования представляют меньшую ценность. В Англии, однако, также рассматривается данный вопрос, но только в одной главе, которая хоть и хорошо написана, но поверхностна, в «Cambridge Medieval History» (том IV). Только в трудах, исследующих различные периоды истории Константинополя, ранняя Болгария заслужила внимательное отношение со стороны западных авторов, но и тогда лишь, когда о ней нельзя было не упомянуть. Однако некоторые из этих работ представляют большую важность, как, например, «История Восточной Римской империи, 802–867 года» Бури (его книга «Поздняя Римская империя, 395–800 года» слишком устарела, чтобы ее можно было сегодня использовать), работа Рембо «Греческая империя в X в.» и великолепные монографии Шлюмберже об императорах позднего македонского периода. Деятельность Кирилла и Мефодия представлена в большом количестве исследований, посвященных в основном Болгарии и, что особенно примечательно, различным религиозным предрассудкам. Самой сдержанной из данных книг является замечательная монография Дворника «Славяне, Византия и Рим». Кроме того, некоторые авторы, такие как Бури, Иричек, Маркварт и другие, написали разнообразные статьи и монографии по различным вопросам болгарской истории; я привожу их в своей библиографии и иногда в сносках. Также я сам в книге «Император Роман Лакапин» дал детальный отчет о поздних войнах Симеона.

Однако только тогда, когда мы знакомимся с исследованиями славянских авторов, мы обнаруживаем надлежащий интерес к ранней болгарской истории. В течение некоторого периода времени русские историки — такие как Полозов, Дринов, Голубинский, Успенский и Василевский — написали работы по различным аспектам и периодам ранней болгарской истории, провели раскопки и обнаружили надписи, представляющие большую ценность. В недавнее время болгары сами обратились к изучению своей истории. В особенности здесь я должен упомянуть историка Иванова, книге которого о богомильской литературе я глубоко обязан, и самого авторитетного из всех историков по ранней истории Болгарии профессора Златарского. Златарский, помимо того, что написал много полезных небольших статей и монографий, является единственным исследователем, который попытался создать полную историю страны в данный период времени; великая история его собственной страны была доведена автором, в двух толстых томах, до конца Первого царства. Эта работа, которой присущи обширность представленных знаний и мастерство исследователя, абсолютно необходима любому студенту, изучающему раннюю болгарскую историю[1]. Я осмелился не согласиться с профессором Златарским по некоторым вопросам и интерпретациям событий; но его произведения, вместе с той личной помощью, которую он мне оказал, делают меня весьма ему обязанным.

Метод транслитерации, который я использую в данной книге, необходимо объяснить отдельно. Что касается греческих имен собственных, я принял традиционную латинскую транслитерацию; с кириллицей возникли большие трудности. Я не пытался изменить формы слов, которые осенены временем и хорошо всем известны. Так, я скорее напишу «Sofia» нежели «Sofiya»; в то время как для передачи остальных славянских названий я следую, с некоторыми изменениями, правилам, одобренным Британской Академией[2], нежели европейскими славистами, чьи декоративные добавления к обычным буквам выглядят непривычно для английских читателей, а употребление некоторые букв, например «с» для «ts», определенно могут привести к ошибке. Имена собственные представляют еще одну сложность. При всем своем уважении к людям, чьи славянские христианские имена имеют английские эквиваленты, я предпочитал использовать данные эквиваленты. С моей стороны было бы педантизмом писать «Tsar Petr» или «Empress Aecaterina» или даже «Pope Johannes». Но многие из булгарских имен собственных известны нам только в основном через греческие версии. Там, где мне были даны рекомендации, как представлять имена ранних ханов из «Старого булгарского именинника», я следовал такому руководству, за исключением того, что я предпочел использовать греческую форму имени Аспарух, нежели Исперик[3]. Когда «Именинник» заканчивается, возникают трудности. Редкие надписи помогают составить представление об имени; но я в основном руководствовался правилом, по которому использовал оригинальные булгарские или славянские имена, когда это представлялось очевидным, но в сомнительных случаях, обращался к транслитерации греческих названий[4]. Я принял то же правило в отношении славянских названий местности. С императорскими географическими названиями я, за очевидными исключениями, такими как Адрианополь, транслитерировал греческую форму, использовавшуюся в то время. Однако один раз я умышленно не последовал своему правилу; в частях книги, посвященных ранней истории Болгарии, я называю город, известный теперь как София, его императорским именем, Сардика; но по прошествии IX века я описываю его уже как Софию. В действительности в X и XI вв. он был известен в Греции как Триадица, или, по-славянски, как Средеца; но так как данное название не сохранилось, я посчитал сомнительным его использовать.

Я провел различие между словами «булгарин» и «болгарин». Первое имя я использовал в качестве обозначения племен гуннских захватчиков, которые сформировали ядро Болгарии, второе — чтобы представить нацию, составленную из сплава булгарских и славянских племен. Термины «империя», «император» или «императорский» относятся к Восточной Римской империи, которая всем ошибочно известна под именем Византия[5]. Для современного мира эта империя была обычной империей, а император — василевсом, который правил в Константинополе, в любом случае, ситуация не изменилась после появления соперничающих императоров в Германии.

Я привожу краткое описание оригинальных источников в Приложении 1 с добавлением в конце тома полной библиографии. Постраничные указания в сносках текста относятся к изданиям, которые я там дал.

В заключении я хотел бы тепло поблагодарить моих болгарских друзей, которые оказали мне большую помощь не только во время посещения Болгарии, но также за предоставленные мне карты. Единственное мое сожаление заключается только в том, что я не смог лично увидеть превосходные примеры старой болгарской архитектуры в Преспе и Охриде, находящихся сейчас под югославским управлением[6]. Я также хочу поблагодарить мисс К. Ф. Форбс за ее помощь над корректурой книги.

Книга I.

Дети гуннов

Глава 1.

Пять сыновей царя Куврата

Некогда, когда императором Византии был Констант, на берегах Азовского моря жил царь по имени Куврат. В урочное время он умер, оставив пять сыновей, которых просил жить в мире и согласии. Но братья вскоре поссорились, как это часто происходит с принцами, и, разделив наследство и народ между собой, отправились каждый своим путем. В родных местах остался только старший брат, Баян; второй брат, Котраг, двигаясь в северном направлении, пересек Дон и осел на его дальнем берегу Четвертый ушел далеко на запад и, перейдя Дунай, прибыл в Паннонию, где подпал под власть авар. Самый младший брат отправился еще дальше и окончил жизнь в Пятиградье Равенны. А третий — Аспарух — пересек Днепр, Днестр и поселился на берегах Нижнего Дуная.

Там он обитал со своим народом, пока император Константин, раздраженный присутствием варваров на самих границах империи, не решил уничтожить их. Императорская армия двинулась к Дунаю и вторглась в дикие земли, где в своих крепостцах в страхе прятались орды Аспаруха. Но императорская пехота была измотана переходом, поэтому император решил отступить, оставив войска в Месемврии. Варварские лазутчики узнали об этом и, когда император удалился, вышли из своих укреплений и напали. Императорские войска оказались без руководства и, полагая, что их император бежал, также обратились в бегство. Почти наступая им на пятки, варвары перешли Дунай и оказались в провинции Мизия. Земля понравилась Аспаруху и его народу. Они победили, а так как император не смог изгнать их, остались на землях, которые в наши дни населяют их потомки.

Несмотря на сказочный сюжет, данное повествование, составленное греческими хронистами[7], в целом можно считать истинным описанием появления булгар на территории современной Болгарии. Однако это соприкосновение Империи с болгарскими племенами явилось далеко не первым. С прошлым царства Куврата, так называемой «Старой Великой Булгарии» (хотя в действительности ее величие было установлено совсем недавно), константинопольские историки были знакомы частично. Таким образом, мы будем двигаться сквозь толщу времен, исследуя давние набеги булгар на цивилизацию, всматриваясь во мглу, висящую над Степями, чтобы найти ответ, в состоянии ли мы раскрыть загадку происхождения булгар, которые в конце концов, прибыв в VII столетии на неспокойные Балканы, на долгое время дестабилизировали ситуацию в данном регионе.

Гунны, наводнившие Европу, стали героями популярной истории. Но откуда они пришли? Куда ушли? Эти вопросы остаются без ответа. Ряд исследователей полагает, что гунны являлись представителями народности хун-ну, наводившей ужас на Китай; однако готы, которые были осведомлены о гуннах лучше всех, иначе описывали их происхождение. Они рассказывали о злых колдуньях, изгнанных Филимером Готом из скифского королевства, которые в своих блужданиях спутались со злыми духами пустыни, и от этого дикого союза были рождены гунны[8]. Миграция гуннов столь же окутана тайной, как и их прибытие в Европу. Не так давно европейские страны были охвачены волной милитаризма, и грозная родословная гуннов стала предметом гордости агрессивных наций, называвших Аттилу своим братом, если не дедушкой. Однако среди всех народов, заявляющих о родстве с гуннами, болгарские притязания представляются наиболее справедливыми; кровь Бича Божьего течет теперь в долинах Балкан, растворенная временем и пастушескими славянскими племенами.

Во времена гуннских походов империя оставалась все еще единственным цивилизованным государством Европы; и поэтому за ответами на свои вопросы необходимо обратиться к византийским авторам. Однако они не могут сообщить нам многого: Степь бурлила и оставалась для всех загадкой, так что историки не имели ясного представления о ситуации. Они пытались найти истоки происхождения того или иного племени, но часто шли по более легкому пути, отказываясь от своих целей, и, поглощенные самим повествованием, относили каждое новое племя к скифам или киммерийцам. Тем не менее с течением времени появились некоторые факты. После смерти Аттилы его империя распалась, подвластный ему народ, который являлся лишь смешением родственных племен, объединенных вождем, вновь разделился на отдельные племена; и каждое пошло своим собственным путем. Одному из этих племен вскоре предстояло стать известным под именем булгар.

В 482 г., приблизительно тридцать лет спустя после смерти Аттилы, мы впервые встречаем в источниках упоминание о булгарах. Император Зинон, который вел борьбу против готов и двух Теодорихов, посчитал необходимым призвать на помощь булгар, племя, жившее, очевидно, к северо-востоку от Дуная[9]. Данный инцидент показал булгарам, что они могут использовать империю в своих интересах; в течение следующих лет они совершили несколько успешных набегов на Балканы в 493, 499, и 502 гг.[10]. Они также вмешались в дела Теодориха Великого. В 504 году булгары объединились против него с гепидами[11]. Однако в 505 г., когда предводитель отряда по имени Мунд (родственник Аттилы, но, по некоторым сведениям, гет или гепид) был атакован в Маргуме (слияние Моравы и Дуная) «греками» (императорскими отрядами), военачальник Теодориха, Питца, пришел к нему на помощь; греки, в свою очередь, обратились за поддержкой к булгарам, и тогда булгары потерпели свое первое поражение[12].

В 514 г. мятежник Виталиан использовал булгар в своем выступлении против императора Анастасия[13]. В 535 г. они вошли в Мизию; в 538 г. большие отряды булгар во главе с двумя вождями вторглись на Балканы и достигли успеха, побеждая и захватывая в плен различных императорских военачальников, включая крещеного гунна по имени Акум[14]. В следующем году Мунд вновь занял высокое положение: теперь он управлял Сирмием, и поскольку его прежний покровитель Теодорих умер, стал подданным императора Юстиниана. Он оказался полезным помощником для императора, так как нанес столь значительное поражение булгарским грабителям, что ни один гунн более не смел переправиться через Дунай[15]. Поэтому у нас нет информации о положении булгар в течение некоторого времени.

В действительности булгары, о которых мы говорили, были народом не самым значительным, кочевниками побочной ветви больших народов, населявших территории на востоке. На эти народы наше внимание обращают историки дней Юстиниана, в период мира и порядка.

Согласно Прокопию Кесарийскому, в районах к востоку от Азовского моря и к северу от Кавказа когда-то жила народность гуннов или киммерийцев. Вождь этих гуннов имел двух сыновей, Кутургура и Утургура. После его смерти они разделили между собой свой народ, и Кутургур отправился на поиски и завоевание новых земель. Он захватил земли тетракситских готов Таманского полуострова, крымских готов, и других племен, которые жили на северном берегу Черного моря, и сделал их своей базой, с которой гунны совершали дальнейшие набеги. Утургур, тем не менее, остался властвовать на своей родине[16]. Имена князей, давших название своим племенам, вероятно, появились в результате стремления Прокопия к упрощению; однако в VI столетии действительно существовали два близкородственных гуннских племени булгарской ветви[17], жившие на обоих берегах Азовского моря: котригуры на западе и утигуры на востоке; и дипломаты в Константинополе были вынуждены обратить на них свое внимание.

В степи проживало несколько гуннских племен, с которыми империя поддерживала деловые отношения, например сабиры (севрюки), чья правительница, неукротимая вдова по имени Боа, искала союза с византийским императором[18], ултизуры и буругунды, близкие родственники котригуров и утигуров, которых Агафий упоминает лишь для того, чтобы сообщить об их гибели[19]; а также сарагуры, уроги и оногуры, павшие под растущей мощью сабиров[20]. Но возможно, исключая сабиров, только котригуры и утигуры, по-видимому, обладали огромной силой и эффективной организацией.

В 528 г. крымскими готами правил король по имени Грод — Феофан облагозвучил его имя, назвав короля Гордием, а Иоанн Антиохийский даже более мелодично, Гордианом, — который прибыл в Константинополь, чтобы принять христианство. Крымские готы, вероятно, являлись киммерийскими гуннами, о которых писал Прокопий, то есть котригурами, жившими на землях крымских готов и являвшимися христианами. Грод, безусловно, обладал некоторой силой; его помощи уже искал император для защиты иберов против персов. Однако императорские дипломаты перехитрили сами себя: столь ранняя христианизация оказалась неудачной. Когда Грод вернулся домой, решительно настроенный уничтожить идолов своего народа, сделанных из серебра и янтаря, народ восстал и убил его, посадив на престол брата прежнего правителя Мугела. Мугел в такой ситуации предпочел остаться язычником[21].

Тем временем мощь Котригура росла. Тетракситские готы, сокрушенные котригурами, оставались под покровительством Утригура. Они были христианами и в 548 г. отправили в Константинополь послов, чтобы просить о новом епископе, но в действительности для того, чтобы описать тревожную ситуацию в степях[22]. Их предупреждения оказались оправданны: в 551 г. двенадцать тысяч котригуров во главе с Хинуалом, подстрекаемые гепидами, захватили и разорили Балканы. Император Юстиниан, осведомленный об этом благодаря информации тетракситов, поспешно отправил посольство и подарки Сандилху, хану утигур, чтобы убедить его напасть на котригур с тыла. Сандилх был рад выполнить просьбу императора и исполнил ее даже слишком основательно. После этого Юстиниан, со всей тонкостью византийской дипломатии, сообщил котригурам о нападении на их дома и дал им деньги, чтобы они ушли, при этом император даже предложил им поселиться в пределах императорских владений, если они окажутся лишенными всего своего имущества по возвращении домой. Котригуры в тревоге отступили; и вскоре две тысячи из них под руководством вождя Синниона, который одно время служил под началом Велизария, возвратились в империю и были поселены во Фракии. Сандилх был раздражен столь изменчивой политикой императора и послал длинный протест — на словах — через послов, поскольку гунны не умели писать. Но Юстиниан проигнорировал жалобы и просто продолжил высылать утигурам ежегодную дань[23].

Вскоре после тревожных событий наступила короткая передышка; но котригуры были неисправимы. В 558 г. они снова отправились в поход, собрав даже большую силу, которую возглавил король Заберган. Армии котригуров разделились на три части: одна захватила Грецию, другая напала на фракийский Херсонес, а последняя, самая большая, во главе с самим Заберганом проложила себе путь через Длинные Стены к самым предместьям Константинополя. Император был неподдельно встревожен таким поворотом событий и вызвал престарелого Велизария, на которого была возложена миссия вновь спасти империю. Стратегия, примененная великим военачальником, оказалась успешной, ему удалось перехитрить и разбить котригуров: в то время как их первую армию задержали неприступные Фермопилы, вторая армия потерпела поражение от племянника императора Германия при вступлении в Херсонес. Тем временем император снова отправил послов к утигурам. Опасаясь, как бы они не стали проявлять излишнюю осторожность, испытав печальные последствия своего первого опыта союза с империей, он заявил им, что котригуры захватили деньги, предназначенные в том году для них; более того, он мог сам вернуть их, но предпочел проверить их дружбу, оставив на усмотрение утигуров, как поступить. Сандилх был впечатлен данным аргументом и пожелал получить свои деньги; вскоре поэтому котригуры и утигуры развязали междоусобную борьбу, которая всецело занимала их внимание до того, как в степи появился новый фактор, бесцеремонно заставивший замолчать оба племени[24].

В начале VI столетия народ, известный среди государств Дальнего Востока как жень-жень, жунь-жунь или жужани, доминировал среди населения Туркестана. Со временем тюрки, уставшие от притеснений, вступили в борьбу; испытав ряд потрясений, жужани покинули Туркестан, отправясь на поиски новых миров и побед на Западе. Там они приобрели новое имя и, уже известные всем как авары, оставили свой мрачный след в истории Европы[25]. Степные гунны стояли прямо поперек их дороги. Но ничто не могло противостоять аварам и Кандиху, их кагану. Утигуры были разбиты, сабиры уничтожены, котригуры порабощены, а сами авары прошли еще дальше, вселяя панику среди славян, которые мирно заселяли Балканы, и сокрушая антов, самых храбрых из всех славянских племен. Таким образом, авары вошли глубоко в Европу и занимались теперь тем, что совершали набеги на Германию и атаковали стены Константинополя. В 562 г. Кандиху наследовал Баян, который, видимо, организовал и упорядочил обширную Аварскую Империю, простиравшуюся от Дона до середины Дуная. Среди подавляемых ими народов наибольшим страданиям подверглись котригуры[26]. Тем временем тюрки, желая подражать своим бывшим владетелям, также двинулись на запад в поисках побед. Ослабленные утигуры не смогли оказать им никакого сопротивления; в 568 г. они подпали под власть тюрков — и именно тогда булгары впервые ощутили горький вкус своей будущей судьбы[27]. Таким образом, на сцене, представляющей котригуров, порабощенных аварами, и утигуров, порабощенных тюрками, опускается занавес, возвещая о завершении первого акта болгарской истории.

Когда занавес поднимается вновь, сцена предстает совершенно иной. На ней присутствует Куврат, царь Старой Великой Булгарин.

Мы говорим об истории булгар только с того времени, когда они вошли в соприкосновение с императорской историей. Это неизбежный недостаток; так как сама империя находилась на том уровне развития, на котором  оказалось возможным создание обширной письменной истории. Но есть еще одно важное свидетельство, которое необходимо обсудить; булгары, поселившиеся на территории современной Болгарии, создали в VIII столетии Именинник всех своих предыдущих правителей, указав даты их правления — документ, который оказался неизвестен историкам империи. К сожалению, булгары писали даты на своем старом, уже мертвом к тому времени языке, и тем самым предоставили своим потомкам ломать голову над бесчисленными загадками, филологическими и математическими; и лишь совсем недавно новое свидетельство позволило историкам прийти к удовлетворительным заключениям в отношении данного документа[28].

Четвертым в «Имениннике» мы встречаем имя кагана Курта, который правил с 584 по 642 гг. Имя и дата позволяют представить его как Куврата или Кровата, короля Старой Великой Булгарии, царя булгар и родственных им котрагиев. О родословной Куврата императорские историки ничего не сообщают; но «Именинник» указывает, что он происходил из семьи Дуло. Два его предшественника также принадлежали этому семейству, хотя третий, которому он непосредственно наследовал, был родом из дома Эрми.

Первым упомянутым правителем в «Имениннике» стоит Авитокол из дома Дуло, который правил в течение знаменательного периода трех столетий, с 146 по 437 г. Его преемник, Ирник, не прожил столь долгую жизнь — его достижением оказалось лишь столетие с половиной (437–582 гг.). Следующим стал Гостум из семейства Эрми, который правил только семнадцать месяцев (582–584 гг.). Итак мы приближаемся к Курту, долгожителю, как и его предки из дома Дуло, правившему в течение шестидесяти лет (584–642 гг.).

[1] Единственным большим недостатком данной книги является отсутствие карт.

[2] Proceedings of the British Academy, Vol.VIII, 1917–1918, p. 529. Я передаю русскую букву «е» после смягчающего согласного скорее как «ie», чем просто «е», и перевожу букву «ять» как «ie», нежели «ё». Апострофы и ударения, хотя являются необходимыми для соблюдения фонетической правильности, могут только затруднить восприятие текста обычным читателем. Я транслитерирую носовую «а», которую булгары унаследовали от старославянского, как «δ». Я также разделяю ряды согласных звуков, которые болгары соединяют вместе только с твердым знаком, буквой «и», как в самом имени Болгария. Твердый знак в болгарском имеет большее качество гласного, чем в русском языке.

[3] Я непоследовательно использую имя Куврат — по-гречески Круват или Кроват, а по-болгарски Курт. Форма Куврат не имеет лучшего оправдания кроме того, что сейчас в основном используется именно она. Я использую греческую форму имени Аспарух, поскольку она наиболее хорошо известна из истории греческих летописцев.

[4] При открытии первоначальных славянских форм в греческих текстах я полагался в основном на суждения профессора Златарского. В большинстве случаев это просто: так, Ίβάτζης для болгар, очевидно, была Иваца.

[5] Понятие «Византия» является, я думаю, правильным для описания цивилизации Империи, но ее население осознавало свое государство как наследницу вселенской Римской империи, и ни в коем случае она не была локальной империей.

[6] Книга писалась в конце 1920-х гг. Ныне город Охрид, бывшая столица Западно-Болгарского царства, находится в Македонии, а болгарская крепость и церковь Св. Ахиллеса на о. Агиос озера Малая Преспа — в Греции. — Примеч. ред.

[7] Theophanes, р. 546–549; Nicephorus, р. 33–35.

[8] Jordanes. Getica. Р. 89.

[9] Joannes Antiochenus. Fragmenta, p. 619.

[10] Marcellinus Comes. Chronica Minora, p. 94, 95, 96. Mapцеллин называет их скифами под 493 г., но булгарами под 499 и 502 гг., «обычное племя булгар». Феофан (р. 222), писавший несколькими веками позже, упоминает только набег 502 г., считая его первым появлением булгар в истории.

[11] Cassiodorus, р. 160.

[12] Marcellinus Comes, р. 96; Jordanes. Romana, 46; Getica, p 125; Ennodius, p. 210, 211.

[13] Малала (p. 402) называет союзников Виталиана как πλήθος θύννων και Βουλγάρων (множество гуннов и булгар); так же они названы Феофаном (р. 247). Георгий Амартол добавил Γότθων (II, В. 619).

[14] Малала (р. 437) называет их гуннами; Феофан (р. 338) — булгарами, добавляя слова και δρούγγου («и друнгами»), которые не получили удовлетворительное объяснение. Анастасий (И, р. 141) в своем пересказе Феофана приводит слово «Droggo», которое должно быть именем булгарского царя, компаньона Вульгера.

[15] Theophanes, р. 339–340.

[16] Procopius. De bello Gothico, IV, 5, p. 475 ff. Он называет их кутугурами и утургурами или утигурами. Менандр и Агафий — котригурами и утигурами. Феофан упоминает только котрагов.

[17] Ни один из писателей VI в. не называет котригуров или утигуров булгарами, эту идентификацию делали писатели более позднего времени.

[18] Malalas, р. 430–431. Феофан (р. 269) называет ее Боарикс. Союз с сабирами, как считается, был направлен против персов.

[19] Агафий (р. 365), говоря о котригурах, утигурах, ултизурах и буругундах, сообщает «ούτοι δε άπαντες κοινή μεν Σκυθαι και θύννοι έπωνομάζοντο» («они же все вместе раньше назывались скифами и гуннами»).

[20] Priscus. Fragmenta, р. 341.

[21] Malalas, р. 431–432; Theophanes, (ad ann. 6020) p. 269–270; Joannes Ephesius. Historia Ecclesiae, p. 475; Procopius. De belio Persico.

[22] Procopius. De bello Gothico, IV, 4, p. 475.

[23] Procopius. De bello Gothico, IV, 18–19, p. 550 ff.; Menander, p. 3. Прокопий называет королем утигур Сандила, а Менандр и Агафий (см. след, сноску) — Сандилхом. Тетракситские готы отправили на помощь утигурам 2000 воинов.

[24] Agathias, р. 367; Theophanes, р. 360–361.

[25] Я допускаю, что идентификация жунь-жунь китайских источников с аварами должна быть принята в целом. См.: Marquart. Streifziige, S. 43.

[26] Menander, p. 5.

[27] Menander, p. 55, 87. Угуры и уйгуры Менандра должны быть небрежным произношением утигуров; хотя, с другой стороны, гуннские племена имели довольно сходные названия.

[28] Я принимаю датировку предложенную Златарским. См. Приложение 2.