— Нет. Проходил мимо, решил занести.
— Стало быть, ничего не нашли? — сухо уточнила Кейт.
Маркби качнул головой:
— Не нашли. Хотя у нас еще есть желтый шарф. Вы его позже получите.
Кейт медленно потягивала кофе, отложив надкушенный сэндвич, обдумывая услышанное. Еда в горло не лезет. Она поставила пустую чашку.
— Все вернутся только к вечеру. Карла уехала в Лондон, Люк в Кембридж.
— А я с вами пришел повидаться. Знаю, официальных допросов не любите, поэтому решил побеседовать неформально.
Поведение нестерпимо небрежное, и Кейт, хорошо зная, как окружающих раздражают ее собственные манеры, с неудовольствием осознала, что сама начала дергаться. Как обычно в таких обстоятельствах, она предпочла пойти в атаку.
— По-моему, вы не просто принесли одежду. Что вам еще нужно?
— Интересуюсь, не связывались ли вы еще раз со своим поверенным.
Если он и заметил ее агрессивный тон, то виду не показал.
— Связывалась, хотя это вовсе вас не касается.
— Вдобавок снова пересмотрел вашу версию, — продолжал Маркби. — Одна мелочь навела меня на некую мысль, и я хочу проверить, имеет ли она под собой почву. — Он отметил, что девушка насторожилась. — Речь идет о вечеринке, состоявшейся в начале года в Кембридже, на которую вы проникли, чтобы свести знакомство с Люком Пенхоллоу.
В приливе злости Кейт забыла об осторожности.
— Никуда я не проникала, — заявила она. — Меня пригласил парень, с которым я познакомилась во время матча. Я действительно напросилась, но не проникла. Пришла с провожатым.
— И кто-то фотографировал всю компанию? Моментальные снимки вышли так удачно, что вы решили захватить их с собой и предъявить отцу?
— Да.
Она сильно покраснела.
— И как он отреагировал?
— Не очень хорошо, — честно признала Кейт, оглянулась на бар и вскочила. — Давайте я вам шерри налью или еще чего-нибудь…
— Где сейчас эти снимки? — спросил суперинтендент.
Она остановилась, не дойдя до бара, и уставилась на полицейского. Вид у него спокойный, умеренно заинтересованный. На лоб падают светлые волосы. Узкое лицо без морщин, кроме легких «гусиных лапок» в уголках голубых ярких глаз, гарантирует вечную молодость. Почему-то вспоминается групповая школьная фотография какой-нибудь крикетной команды. Впрочем, если он учился в одно время с отцом, ему должно быть под пятьдесят.
Маркби повторил с мягкой настойчивостью:
— Хотелось бы взглянуть на снимки. Они еще у вас?
Растерянная и сердитая Кейт протопала наверх. Испугалась, не понимая, зачем ему фотографии. Там нет ничего такого, о чем он не знает или не слышал. Может, просто хочет удостовериться, что они существуют? Неужели настолько дотошный? Пожалуй.
Нехорошо, что речь зашла о снимках и о ее намерении ткнуть их в нос Эндрю, закончившемся постыдным провалом. Больше она на них не смотрела, можно сказать, из чувства стыда. И сейчас глаза бы не глядели. Сунула в рюкзак руку, пошарила, широко раздвинула горловину, вывалила содержимое на пол, озадаченно наклонилась над грудой, поднялась, огляделась вокруг. Вещей мало, можно осмотреть за секунду. Выдвинула ящик с небольшим запасом нижнего белья, перерыла, задвинула в полном расстройстве. На всякий случай перетрясла книжки в бумажных обложках.
— Что за черт! — выдавила Кейт и пошла вниз гораздо медленнее, чем поднималась наверх.
Суперинтендент по-прежнему нежился в кресле, словно у себя дома. В принципе можно справиться с полицией. Определенно можно справиться с сержантом, который угощал ее чаем. Маркби — совсем другое дело. Он ее пугает. Не грубит, напротив, фактически проявляет ошеломляющую любезность. Только это ее не обманывает.
— Их нет, — воинственно объявила она с порога, — не знаю, куда подевались. Я отцу показала и сунула в рюкзак. Точно. Может, в «Короне» оставила.
— Вы их там кому-то показывали?