Тяжело дыша, я прислонилась к стене. Сердце колотилось в груди, как игрушка йо-йо. Что он себе позволяет? Отдышавшись, я снова осторожно взобралась на верхний этаж и на своей площадке увидела его — точнее, разглядела неясные очертания мужской фигуры. Меня в самом деле ждал Ганеш. Думаю, не нужно говорить, что я встретила его не с распростертыми объятиями.
— Ты что, спятил? — напустилась я на него. — Да я едва не умерла от инфаркта! Я ведь не знала, кто меня ждет! Света нет. И вообще, ты же сам говорил, что пойдешь домой.
— Я и пошел, но они все на меня накинулись, и я сбежал. И потом, я волновался за тебя. Ты-то как?
— Могло быть и хуже. Давай зайдем ко мне, выпьем чаю. Я расскажу тебе обо всем, когда мы попадем в квартиру.
Я направилась было к своей двери, но Ганеш перегородил мне дорогу:
— Не надо, Фран. Лучше не ходи туда.
— Это еще почему? — Мне все надоело и хотелось одного: попасть к себе. — Ган, не валяй дурака. Ужасно хочется выпить чаю. — Я толкнула его, но он стоял, как скала, и держал меня за плечо.
— Фран, я уже побывал там. Пока тебя не было, кто-то туда вломился и…
Я выдернула руку и бросилась к своей двери, на бегу нашаривая ключ. Правда, вскоре я поняла, что ключ мне больше не нужен.
Незваные гости выломали замок. Кроме того, посередине зияла огромная дыра.
Я толкнула дверь. Она открылась вовнутрь. Пошарив рукой по стене, я нащупала выключатель. Наверное, на лестнице света не было не из-за общего отключения электричества, потому что в квартире лампы горели. Желтый луч хлынул через пробитую дверь, заливая своим светом меня и Ганеша.
Ганеш схватил меня за плечи:
— Фран, не надо туда. Там плохо… Лучше не смотри! — Говорил он сочувственно, но мне не нужно было ничье сочувствие. Я хотела понять, что случилось.
— Нет, я войду! — еле сдерживаясь, ответила я. — Пусть там не слишком хорошо, другого дома у меня нет.
— Фран!.. — Он попытался удержать меня, но я оттолкнула его, и он меня отпустил.
На то, чтобы понять, что здесь случилось в мое отсутствие, много времени не потребовалось. В квартиру вломился отряд местных малолетних хулиганов, опытных вандалов. Они порезвились на славу. Не пропустили ни одного помещения. Стены сплошь покрывали граффити самого непристойного содержания. Они поломали всю мебель, в том числе и ту, что добыл мне Юан. Кресло вспороли ножом, и набивка вылезла. Видимо, они пытались развести костер, но набивка оказалась негорючей; она только затлела. Незваные гости украли все мои личные вещи. Книжки Нева, правда, не взяли, зато разорвали; страницы валялись на полу. Больше всего мне почему-то было жаль книг. Нев очень любил свои книги; подарив их мне, он продемонстрировал свои чувства.
В ванной снова наросла черная плесень, которую я с таким трудом выводила хлоркой. Бачок выломали из стены, и на полу разлилась лужа. Половицы посередине просели; видимо, вся вода протекла в необитаемую квартиру этажом ниже.
Как будто погрома оказалось недостаточно, во всей квартире ужасно воняло. К запаху подпаленного кресла примешивались ароматы плесени и сырости. Кроме того, кто-то из незваных гостей нагадил прямо на пол посреди гостиной.
— Я ведь тебя предупреждал, — сказал Ганеш у меня за спиной. — Здесь нельзя оставаться. Хочешь не хочешь, а придется тебе ночевать у нас. Мама тебя где-нибудь уложит.
— Спасибо, не надо, — ответила я. — Мне полночи придется отвечать на расспросы твоих родителей, но они все равно ничего не поймут, ты ведь их знаешь!
— Ну и где же ты будешь спать? — Ган с отвращением огляделся по сторонам. — Здесь настоящий свинарник — ты только посмотри, какая грязь! Ладно тебе, Фран. Даже инспектор Морган не станет больше требовать, чтобы ты тут оставалась!
Я задумалась.
— Вернусь назад, в сквот!
Ганеш посмотрел на меня как на сумасшедшую:
— Нельзя! Дом заколочен.
— Ну и что… Отдери доски от окна. Ты же вскрываешь ящики с фруктами. Уж с несколькими досками, прибитыми кое-как, ты справишься. Мы с Фитилем и Невом уже делали так, когда возвращались за своими пожитками.
Ганеш начал злиться.
— Но тебе нельзя оставаться там одной! Я побуду с тобой. Если, конечно, мы сумеем пролезть внутрь и дом не оккупировало полдюжины алкашей.
— Ничего подобного. Ты пойдешь домой и помиришься с родителями. Ган, я так хочу, понял? Ничего со мной не случится!
Я обрадовалась, когда вернулась в сквот. Квартиру, предоставленную муниципалитетом, я с самого начала считала лишь временной тюрьмой. Сквот, несмотря на все его недостатки и на тот ужас, который там случился, стал для меня родным домом. Там мне было хорошо. Я знала старый дом, а он знал меня. Мы с ним отлично подходили друг другу.