— Но затем она пришла к ним сама, к Ричарду и Маргарет, и заявила, что носит ребенка Ларса.
Маркби покосился на лежащие на столе показания Уолкотта.
— Это вписывается в картину! — не сдавалась Брайс. — Она попросила денег у Ричарда, возможно, даже заявила, что это его ребенок, но он ответил, что не может взять деньги так, чтобы не узнала Маргарет. Кимберли разозлилась. Она решила, что он ее обманул, и захотела отомстить. Она пошла к Маргарет и сказала: у нее будет ребенок от ее сына. Ричард ничего не мог сделать, он был беспомощен. Он видел, что эта девушка разрушает его семью. Он был влюблен в нее, но такого не мог допустить. К тому же она задела его чувства, сказав, что ребенок от его сына. Он поддался ярости и захотел причинить ей боль.
— Любовь и ненависть, — пробормотал Маркби, — смешались в голове человека на последней стадии рака, одурманенного таблетками.
Интересно, а майор Уолкотт рассуждал так же, как Брайс? Он мог прийти к выводу, что Ричард убил девушку. Но Ричард был другом Уолкотта, он глубоко уважал Холдена-старшего. Ему было бы нелегко признать, что его друг детства убийца.
— Итак, резюмируем, — сказала Брайс. — Ричард вполне подходит на роль убийцы. Но чтобы доказать, что сделал это именно он, нам придется здорово потрудиться.
Глава 17
Мередит ехала обратно в Бамфорд. Глядя на пустынную дорогу, она думала о том, что почти ничего не узнала. У Саймона Френча, кончено, еще остались нерассказанные сплетни, но у него возникнут подозрения, если она опять приедет к нему в ресторан и начнет расспрашивать о Кимберли.
Она чувствовала необходимость поговорить еще с кем-нибудь, кто знал убитую девушку. Хотелось бы увидеть Дженифер, но разве попросишь у Алана ее адрес? К тому же она не могла прикрыться полицейской должностью или найти убедительный повод для разговора с ней. Бывшая знакомая Кимберли теперь замужем за полицейским — это ей рассказал Маркби. Ее муж с первого взгляда определит, что она не имеет никакого права задавать вопросы.
Тогда надо найти кого-нибудь в самом Бамфорде. Кимберли ведь наверняка знали десятки людей. Школьные подруги, например. Их молчание и желание сохранить инкогнито по меньшей мере любопытно, ведь они не могли не видеть фотографии в газете. Алан был этим расстроен, но не удивлен. «Люди не хотят связываться с полицией», — сказал он.
Но если не ровесники, тогда кто? Соседи?
— Соседи! — воскликнула Мередит. Она неловко повернула руль, машину мотнуло. Дорога была пустая, но кюветы никто не отменял. Дерек Арчибальд.
Она в любом случае собиралась еще раз побеседовать с Дереком. Но может быть, стоит встретиться и с миссис Арчибальд? Возможно, она окажется общительнее своего мужа. Алан уже допрашивал ее. Он не рассказывал о ней подробно, но из его немногих слов Мередит поняла, что женщина ему не понравилась. Это любопытно, потому что у Алана нет привычки предвзято судить о людях. Проработав в полиции много лет, он стал крайне осторожен в суждениях и тем более в эмоциональных оценках.
Но для посещения нужен повод. К миссис Арчибальд уже приходила полиция, она с подозрением отнесется к простому смертному, желающему задавать вопросы. Пора опять вынимать из шляпы бамфордских сатанистов.
Мередит пересекла черту города. Снова зарядил дождь. Когда машина въезжала в большие глубокие лужи, волны от колес расходились, словно воды Красного моря. Пешеходы, похожие на грибы, прятали головы под шляпками зонтиков и прижимались к стенам домов, стараясь избежать брызг.
Миссис Арчибальд оказалась дома. Мередит отыскала адрес в телефонной книге. Там был только один Арчибальд — Дерек, упомянутый дважды: его имя стояло против телефона лавки и против домашнего телефона. Перед тем как постучать в дверь, Мередит с минуту постояла, задумчиво разглядывая соседний дом, где когда-то жили Кимберли и ее бабушка.
Она ощущала не только любопытство, но и печаль. Невозможно было определить, сильно ли дом изменился за прошедшие годы. Скорее всего, нет, хотя сейчас там что-то перестраивали — крышу покрывал брезент, вдоль одной стены тянулись леса. Под брезент забрался ветер, угол тяжелой ткани поднимался и хлопал о стену.
Двенадцать лет назад из невысокой двери этого дома в последний раз в жизни вышла Кимберли Оутс. Она прошла по узкой, выложенной камнем дорожке, направляясь на свою последнюю встречу. «Нарядилась», как сказала ее бабушка на допросе, и пошла. Грустная подробность, но небезынтересная. Если Кимберли потратила больше усилий, чем обычно, на то, чтобы выглядеть привлекательно, то, вероятнее всего, она отправилась на встречу с мужчиной. Другим мужчиной, не тем, с кем она каждый день виделась на работе, что исключает Саймона Френча. Была ли улица пуста в это время? Встретился ли ей кто-либо по дороге? Мередит не знала этого, но ей нетрудно было представить, как Кимберли улыбается и здоровается с соседями.
«Вы сегодня приоделись», — прозвучали у нее в голове слова миссис Этеридж. В тот злосчастный день Кимберли слышала похожие фразы, вроде: «Кимберли! Куда это ты так нарядилась?»
Дождь усилился. Вода стала затекать за воротник. Мередит повернулась и поспешила к дому миссис Арчибальд.
— Сатанистские ритуалы? Черные мессы? — Расплывшись в кресле, миссис Арчибальд удивленно посмотрела на Мередит. Ее выдох сопровождался непроизвольным, долгим и мучительным стоном. — Никогда не слышала! Здесь, в Бамфорде?
Недоверие смешивалось с любопытством на ее пунцовом лице. Она не верила, это да, но явно желала услышать побольше о столь занимательном предмете.
— Я расспрашивала вашего мужа об одном случае, произошедшем несколько лет назад, когда миссис Этеридж обнаружила на церковном алтаре свечу и цветы. В то время они оба входили в приходской совет. Возможно, мистер Арчибальд до сих пор в нем состоит?
Миссис Арчибальд покачала головой:
— Нет, он вышел из него несколько лет назад. Этому отцу Холланду не нужны советчики. Мистер Эплтон был совсем не таким. Он был очень милым джентльменом. Таких священников, как он, уже нет. Жаль, что его нельзя вернуть с того света. В конце, правда, он слегка тронулся умом.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Дерек Арчибальд предпочитал фактически править советом в священство покойного отца Эплтона, а не послушно исполнять железную волю отца Холланда.
— А что ваш муж рассказал вам о том деле со свечой? — спросила Мередит.
В комнате горел камин. Газ в нем едва слышно шипел, бледное нездоровое пламя нерешительно колебалось. День был, конечно, прохладный и дождливый, но Мередит просто задыхалась от жары в этой крохотной комнатке. Однако она не была старой или больной, в отличие от миссис Арчибальд, которая была и старой, и больной. Ее шумное дыхание пугало. Каждый вдох давался ей с трудом. Ведь здесь же душно, почему она хотя бы не откроет окно?
Хрип — пауза — шипение. Будто сидишь в машинном отделении старого, дышащего на ладан пароходика.
Мередит охватило чувство вины. Зачем она сюда пришла? Зачем она беспокоит больную женщину?