— Не знаю, при чем здесь это. Вы спросили меня о «Балаклаве», и я согласился ответить. Но машина, которую подожгли среди ночи, когда меня здесь не было, и о которой мне никто не говорил, пока вы не приехали… не понимаю, при чем здесь машина. Вчера я рассказал Рози — то есть миссис Снеддон, — что видел, как беднягу Монти увезла его крутая телка племянница, и что в его доме нашли жмурика. Вот что я знал. А теперь вы толкуете о какой-то сгоревшей машине, которую угнали городские ребятишки, а потом бросили. С какой стати мне еще и о ней знать? Я ничего не знаю.
— Если машину столкнули в карьер подростки-угонщики, — невозмутимо продолжал Мортон, — и подожгли ее, им пришлось проделать большой путь, чтобы вернуться домой, верно? Если, конечно, допустить, что они в самом деле из города.
— Откуда же еще? — тут же отозвался Паскаль. — Во всяком случае, не из Уэстон-Сент-Эмброуз. Я не говорю, что у нас там нет своих хулиганов, но я бы сразу узнал, если бы вчера у кого-нибудь из наших угнали машину. Деревня у нас маленькая, слухи сразу становятся известны всем. Кто-нибудь наверняка рассказал бы мне обо всем вчера вечером, когда я вернулся домой, или сегодня утром, когда я собирался на работу. — Он замолчал и задумчиво прищурился. — А ведь вы правы! Тем, кто угнал машину, надо было как-то возвращаться… — Он просветлел: — А может, у них было две машины? Пит думал, что слышит одну, но он ведь был полусонный, вы сами так сказали. Может быть, машин было две? Одну угонщики подожгли, потом все набились во вторую и вернулись на ней в город, где бросили ее. Почему не спросить у ваших констеблей, не сообщил ли кто об угоне машины или о том, что нашли брошенную?
— Мы этим займемся, — заверил Мортон. — Что ж, у меня пока все, мистер Паскаль. Большое вам спасибо за помощь. — Мортон закрыл блокнот, к явному облегчению Паскаля. — Если я еще что-нибудь вспомню, я с вами свяжусь.
Паскаль снова нахмурился.
— Меня это не касается, — ответил он.
Бритоголового юнца у бензоколонок уже не оказалось.
— Не волнуйся, сынок, — буркнул себе под нос Мортон. — Я буду за тобой приглядывать! Можешь не прятаться — все равно найду!
Паскаль смотрел гостю вслед. Покосившись на кассу и увидев, что Морин занята с покупателями, он вернулся в кабинет, плотно закрыл за собой дверь и взял трубку телефона. В конце краткого разговора Паскаль раздраженно сказал:
— Конечно, я ничего не говорил! Думаешь, я тупой? Нет-нет, даже не проси. Попасть туда у меня никак не получится. Полиция все опечатала. Взламывать печати нельзя, когда копы вернутся, они сразу все поймут. Нет… нет… будем надеяться, никто ничего не узнает.
Он положил трубку и встал, глядя перед собой.
— Черт… — тихо произнес он.
День закончился, а личность покойника так и не установили. И все же Картер не отчаивался. Он не сомневался: вскоре они узнают, кто такой их покойник.
— Может быть, кто-нибудь объявится завтра или послезавтра, — сказал он Джесс, когда они вечером вышли с работы и направились к автостоянке. — Хорошо одетый, явно не бедный тип… Скоро кто-нибудь наверняка объявит о его пропаже.
Джесс не призналась начальнику, что Мортон не испытывает такого оптимизма. Чуть раньше сержант мрачно высказал предположение:
— А может, он иностранец?
— Одежда у него вроде бы отечественная, — возразила Джесс, — хотя согласна, в наши дни по ярлыкам судить трудно. Все производится за границей. Но выглядит вполне по-английски.
Мортон упорно цеплялся за свою версию.
— А все-таки может оказаться, что он иностранец. У нас сейчас полным-полно приезжих… Сразу, как он прибыл к нам, купил себе целый гардероб одежды… Наверное, решил слиться с местными.
— Кто так считает — ты или Милада? — спросила Джесс, имея в виду чешку — подружку Мортона.
— Мы с Миладой не говорим о работе, — возмутился Мортон.
Джесс ухмыльнулась, а Мортон, негодуя, отправился домой.
Наконец она тоже вернулась домой, в Челтнем, и со вздохом облегчения вошла в свою маленькую квартирку. Иногда она жалела, что живет так одиноко, хотя ей приходилось постоянно защищать свое уединение от матери. Правда, мама никогда не понимала, почему Джесс решила пойти в полицию. Когда она стала заниматься криминальными расследованиями и горделиво объявила об этом в телефонном разговоре, мама вскрикнула от ужаса. Когда Джесс повысили и сделали инспектором, мама сдержанно одобрила повышение, правда, добавила: «Джессика, повышение — это очень хорошо, но твой пост будет еще больше отпугивать от тебя мужчин».
Джесс ответила, что мужчины, которых отпугнет ее пост, скорее всего, очень не уверены в себе. Маме ее слова совсем не понравились.
— У тебя на все есть ответ, — обиженно заметила она. — А посмотри, как ты живешь!
Джесс подумала, что ей нетрудно сочувствовать Танзи. Но сегодня, войдя в пустую квартиру, где все было в точности так, как она оставила утром, она обрадовалась, что живет одна и не испытывает на себе ничьего влияния. День выдался трудным и не принес особых успехов.
Радость быстро испарилась, когда она увидела, что на автоответчике зловеще мигает красный огонек.
— Только не с работы… — взмолилась она, нажимая кнопку воспроизведения. Ее не в первый раз вызывали на работу сразу после возвращения домой.
«Привет, Джесс! — послышался в записи бодрый голос Тома Палмера. — Не хочешь съесть карри и выпить пивка? А может, тебе больше хочется итальянской кухни — например, пасты и вина?»
Она без труда могла бы позвонить Тому и отказаться. Том не обидится. Не такие у них отношения. Но, может быть, у Тома тоже выдался тяжелый день и ему нужно как-то расслабиться. Он тоже жил один. Как говорится в пословице, друзья познаются в беде. Джесс набрала мобильный номер патологоанатома.