Джесс тоже кивнула:
— Он… буду называть убийцу «он» для простоты, хотя я помню: ты считаешь, что им может оказаться и женщина. Так вот, он обыскал труп и забрал все, что хоть как-то указывает на ее личность. Значит, он — хладнокровный тип. Не потерял голову от страха. Если бы он задушил ее случайно, наверняка начал бы метаться, запаниковал… Но я не согласна с твоим предположением, будто он возил жертву пять часов кругами и подыскивал место, где бы ему ее бросить. Слишком долго. Два часа? Три? Да, возможно. Но пять? Нет! Он куда-то увез труп и спрятал… Выжидал. Или труп все время лежал у него в багажнике машины. Наконец он понял, что может безбоязненно ехать на ферму. Конечно, при том условии, что он не убил ее с целью ограбления. Грабитель бросил бы жертву на том месте, где она скончалась, и убежал.
— Это уж решать не мне. — Палмер вдруг заосторожничал. — Непредумышленное или умышленное убийство? Решать предстоит следствию!
— Ну да, я понимаю! Ведь я же сыщик!
В голове стремительно разворачивалась версия.
Убийца пригласил жертву пообедать. Глупышка обрадовалась… Каким-то образом он уговорил ее пойти с ним в уединенное место, где он ее хладнокровно задушил. Вокруг фермы «Сверчок», должно быть, масса таких мест. Убийца выждал до вечера, обыскал жертву, снял с нее все вещи, которые могли бы навести на ее след. Труп он бросил в коровнике, сверху накрыл ее же собственной курткой и, поскольку куртка не закрывала все тело, прикрыл еще оказавшимся под рукой мешком… И смотался. Нет, о непредумышленном убийстве не может быть и речи! Нужно искать хладнокровного убийцу.
Но кто он? Человек в серебристом «мерседесе»? Может, бросив жертву, убийца вдруг утратил самообладание? Решил на всякий случай вернуться и проверить, не забыл ли чего на месте преступления. Замести, так сказать, следы. Удивился ли он, что его жертву до сих пор не нашли? А может, его просто тянуло на место преступления?
— По-моему, вся ее одежда новая. — Палмер ткнул пальцем в ближайший к нему пакет. — Правда, я в женской одежде не разбираюсь.
— Мне тоже кажется, что у нее все новое, — согласилась Джесс.
Значит, недавно она получила дополнительные деньги? Мужчина, который угощал ее обедом, заодно приодел ее? Может, она как раз перешла на новую работу, где больше платили? Или она студентка, которая подрабатывала на обновки?
Джесс повертела в руках пакет с розовой курткой:
— Вот самая заметная вещь и, по-моему, самая дорогая. Мы сообщим о ней. Сфотографируем, покажем в газетах, а если повезет, то и по телевизору. — Она задумалась, не выпуская из рук пакета с курткой. — И все равно непонятно, почему он бросил ее так близко от входа в коровник. Как будто хотел, чтобы ее поскорее нашли. На ферме «Сверчок» можно отыскать массу более укромных мест.
— Ты никогда не пробовала перетаскивать на себе труп? — спросил Том. — Тогда слушай: покойники ужасно тяжелые. Слова «мертвый груз» придумали не просто так. Возможно, убийца кое-как доковылял до входа в коровник, решил, что с него хватит, и бросил ее там. Чтобы задушить человека, особых сил не требуется. Нужно только упорно давить на одну точку. Возможно, убийца не слишком силен физически.
«А может, не слишком сильна — если убийца женщина», — подумала Джесс.
Весть о покойнице из коровника появилась в средствах массовой информации. Вечером Картер и Джесс провели спешно созванную пресс-конференцию и обратились за помощью в опознании жертвы. Они передали журналистам фотографию розовой куртки.
Девушка была невысокая, крепко сбитая, с копной светлых, чуть рыжеватых волос и светло-серыми, какими-то дымчатыми глазами. Филу Мортону захотелось, чтобы девушка смотрела на него более дружелюбно.
— Мисс Свобда… — Он замолчал.
Она подалась вперед и мрачно поправила его:
— Свободова!
— Иностранные языки мне всегда плохо давались, — признался Мортон.
Ему показалось, что девушка поверила без труда.
Он попробовал произнести ее фамилию еще раз:
— Своб-дова… — Он предостерегающе поднял руку. — Придется вам смириться с тем, как я произношу. А можно обращаться к вам просто по имени — Милада? Мне так легче.
— Называйте как хотите, — буркнула девушка. — И нечего корчиться.
— А я и не корчился! — возразил уязвленный Мортон. Беседа не задалась с самого начала.
— Нет, корчились. Вы себя не видите, а я вас вижу. Вот вас, сержант, как зовут?
— Мортон, — ответил он.
Девушка досадливо поцокала языком:
— Я имею в виду имя, не фамилию! Как вас назвали при крещении? — Она нахмурилась и посмотрела на него исподлобья.
— Филипом! — нехотя ответил сержант. — В честь отца.