Джеймс Холланд сидел в кабинете, работая над проповедью к следующему воскресенью. Дело идет не слишком успешно. Несмотря на частые заимствования из шпаргалок, почесывание затылка и густой бороды, даже одной странички не исписал. Время от времени он тоскливо поглядывал на журнал по мотоспорту, лежавший рядом в кресле. Раздался стук в застекленную дверь. Увидев, кто пришел, викарий с облегчением бросил ручку.
— Открыто! — крикнул он и поднялся навстречу гостье.
Джулиет Пейнтер переступила порог.
— Я не вовремя, Джеймс? — спросила она, указывая на неоконченные наброски проповеди.
— Очень даже вовремя, — возразил викарий. — Заехал в творческий тупик. Собирался прерваться, выпить чашку кофе. Теперь у меня гостья. Могу повысить ставку до вина из крыжовника, которое готовит одна прихожанка. Очень вкусное, уверяю тебя. Выпьешь стаканчик? — Он шагнул к скромному бару, открыл дверцу.
Джулия, заметив в кресле журнал, усмехнулась:
— С удовольствием хлебну крыжовенного горючего!
— Чем могу помочь? — спросил отец Холланд, когда оба уютно уселись с рюмками. — Или это просто светский визит?
— Отчасти светский, отчасти деловой, — призналась Джулиет. — Сам догадываешься, что меня привело. Жуткое дело с убийством Яна и сестры Оукли. Ты их видел в последнее время?
Он кивнул:
— Заезжал вчера вечером. По-моему, неплохо держатся с учетом обстоятельств. Очень благодарны тебе за помощь и поддержку.
Она сморщилась:
— Знаю. Для меня это довольно тяжкая ноша. Если б я только знала, соглашаясь помочь им квартиру купить и продать Форуэйз, что в результате меня начнет допрашивать полиция…
— Кто из нас знал? — вздохнул отец Холланд. — Откуда?
Джулиет задумалась, подыскивая слова.
— Это… неприятно. Сплошная мерзость. Убийство гадко по самой природе, но это… омерзительно.
— Убийство омерзительно, — кивнул викарий. — Хотя я тебя понимаю. Люблю читать детективы, но это реальность. И произошло в нашей общине. В доме, который мы хорошо знаем. Затронуло людей, которых хотим уберечь от бед и волнений. Такова разница между вымыслом и реальностью. — Он вдруг просиял. — Точно! Вот тема для проповеди. Вот о чем я поговорю с прихожанами!
— Жалко, я не услышу. Редко теперь в церкви бываю. Только на Рождество и на Пасху. — Джулиет хлебнула вина. — Ох, потрясающе! Кто готовит?
— По правде сказать, миссис Хармер, моя экономка. Только никому не рассказывай. Это тайна. Ее отец — главный светоч городского движения за трезвый образ жизни.
— Покрываешь грехи? — бегло улыбнулась Джулиет. — Большой шаг вперед, Джеймс.
— Я слышал, — сказал он, — ожидаются детективы из Лондона?
— Уже здесь. Я с ними встречалась. Не знаю, какие они мастера в своем деле. Один похож на преуспевающего грабителя банков, другой на мелкого карманника из романов Диккенса.
Викарий догадался, что эти вдохновенные характеристики обусловлены личным контактом с упомянутыми джентльменами.
— Поджаривали тебя на решетке? — фыркнул он. — Желаю им удачи! — И взмахнул рюмкой в честь отсутствующих представителей Столичной полиции.
— Я не должна говорить… — пробормотала Джулиет. — Если скажу, никому не расскажешь?
— Если не должна, может, лучше не говорить?
— Очень хочется. Прямо распирает.
— Ах. Тогда считай, что на твое сообщение распространяется тайна исповеди.
— Правильно. Запрет в любом случае временный. Знаешь, что Ян мышьяком отравился?
Викарий кивнул.