Маркби взял, просмотрел и вернул.
— Тут не только инициатива, но также богатое воображение. Сплошная фантазия. Ничего не смог бы доказать. — Он задумался. — Ставлю все свои деньги на то, что такой же трюк он проделал и с сестрами Оукли, когда рассказывал о завещании. Просто время выигрывал, пытаясь вывести меня из игры на неделю-другую.
Уинсли покачал головой:
— Тем не менее я не могу оставить письмо без внимания, тем более теперь. Оно должно быть приобщено к следственным материалам по делу о смерти и само по себе расследовано.
— То есть мои действия будут расследоваться? — напряженно спросил Маркби.
— Не надо обижаться. Следствие по делу о смерти рутинное, не займет много времени, я уверен. Однако умерший за день-другой до смерти письменно сообщил, что вы оказали на него давление. С этими иностранцами часто такое бывает, — добавил Уинсли. — Все им кажется, будто их кто-то преследует и всякое такое.
— По-моему, будет установлено, что он убит, — сердито объявил Маркби, — но кем и почему, я пока не знаю. Узнаем.
— Надеюсь, — проворчал Уинсли. — Проклятье!.. Кто в здравом уме мышьяк выберет? Если кого-то надо отравить, кругом полным-полно всяких таблеток!
— Доктор Фуллер тоже так думает, — кивнул суперинтендент. — И доктор Пейнтер, хотя мышьяк ему особенно неприятен. По несчастному случайному совпадению мы у него на новоселье вспоминали историческое дело Оукли и, естественно, заговорили об отравлении мышьяком. Хуже того — Джефф Пейнтер собирается писать книгу на эту тему и дал Мередит почитать накопленные материалы.
— Ну, неизвестно, — буркнул Уинсли. — Сами говорите, там было полно народу. Кто угодно мог слышать.
— Наверняка не викарий, — невольно обмолвился Маркби.
В него вонзился взгляд бледно-голубых глаз, налитых кровью.
— Не могу исключить его лишь потому, что он носит собачий ошейник.[116] Знал я некогда армию падре, которые возглавляли синдикат азартных игр.
— Довольно далеко от убийства, — заметил Маркби.
Уинсли, не любящий возражений в любом виде, стукнул кулаком по столу:
— Я позвал вас не для препирательств, суперинтендент!
— Правильно, — согласился Маркби. — Позвольте заметить, если мы установим, откуда взялся мышьяк, то найдем отравителя. Такой яд на дороге не валяется. Легко проследить.
— А мотив? — вызывающе спросил Уинсли.
Вот чего Алан побаивался.
— Трудно сказать. Самый веский мотив навсегда убрать его с дороги был у двух сестер Оукли. Одной восемьдесят, другой восемьдесят два года. Я их знаю всю жизнь, не хочу даже думать, что они виновны. Он жил у них в доме и завтракал с ними. Иногда обедал. Ужинал в местном пабе под названием «Перья». Там нынче утром работает инспектор Пирс. Место довольно спокойное. — Он прокашлялся. — В день своей смерти Ян Оукли пил чай в моем доме.
— Что? — Уинсли чуть удар не хватил. — Как его туда занесло, черт побери?
— Его пригласила Мередит, моя… мы с ней вместе живем. Хотела уговорить Яна вернуться в Польшу. Он вел себя… не лучшим образом.
— Значит, и у нее в черном списке. Вы все к нему цеплялись? Неудивительно, что он жаловался на преследование. Хоть кто-нибудь сказал парню доброе слово?
Пришлось признать, что никто. Ян Оукли не умел зарабатывать популярность.
Уинсли откинулся в кресле, пригладил усы, размышляя.
— Надеюсь, вы проинформировали польское посольство? Он гражданин Польши.
— Да. Они направляют сюда сотрудника консульского отдела из Лондона. Я сообщил им подробности, попросил предоставить сведения о личности. На случай, если его смерть связана с какими-то делами на родине.
— Именно! — разволновался Уинсли, буквально прыгая в кресле. — Какой-нибудь восточноевропейский гангстер. От них во всей Европе одни неприятности. Это было бы хорошее объяснение, причем более чем вероятное. У этих ребят и мышьяк найдется. Все, что хочешь, достанут.
— Пока нет никаких свидетельств… — пробормотал Маркби.
Энтузиазм Уинсли приугас.
[116] Имеется в виду круглый белый воротничок священника.