Лялька, или Квартирный вопрос: читать начало книги онлайн

У Соколовых не было проблемы пристроить собаку на время отпуска. Когда они уезжали, в их квартире поселялся Олег, в прошлом аспирант, а ныне коллега Михаила Соколова. Олегу, тридцатилетнему холостяку, научному работнику, который живет вместе с мамой, папой, бабушкой, разведенной сестрой и племянником, в радость хоть на время съехать из семейного общежития. Из обязанностей — только выгуливать два раза в день пса и кормить. Мощный кобель породы немецкая овчарка был совершенно испорчен. В том смысле, что никого не охранял, про службу понятия не имел. С щенячьего детства заласканный до крайности дочерьми Соколовых, он растерял агрессивность и превратился в большую декоративную собачку. Вроде болонки, но в обличии немца. И даже гордое паспортное имя Лорд утратил. Лорда звали Лялькой. Он нисколько не страдал от того, что не довелось служить на границе, гоняться за преступниками, вынюхивать наркотики в багаже аэропортов и спать в холодном вольере. Лялька был доволен сытой жизнью, знал команды «ко мне», «лежать», «место», которые исправно выполнял и которых вполне хватало для мирного пребывания в семье доктора биологических наук Соколова Михаила и кандидата тех же наук Соколовой Ирины, а также их двух дочерей, семи и десяти лет. Михаил Соколов, правда, обучил Ляльку выполнять номер: «Как наша мама ругается?» Услышав эти слова, Лялька начинал противно скулить и погавкивать. В отместку Ира Соколова закрепила у пса команду «Пьяный папа». Лялька падал на спину и дрыгал лапами. Все это говорит о том, что Лялька был умным псом, выращенным в парниковых условиях. Впрочем, речь не о воспитании собак. Наша история начинается с того момента, когда семейство Соколовых отбыло на турецкий курорт, и в квартиру заселился Олег.

Его образ жизни был далек от монашеского, и не чужды плотские утехи. Да и против женитьбы как способа оформления отношений Олег не имел ничего против. Но вставал квартирный вопрос, который уж не просто испортил москвичей, а загнал в тупик. Из тупика всегда есть выход — топать назад. Для Олега «топать назад» означало бросить науку, податься в бизнес, заработать на квартиру или, по крайней мере, получить должность, которая позволит взять ипотечный кредит. Олег бросать науку не хотел. Он любил свою работу, жил ею, у него были планы, идеи, теории. Он не мог существовать без драйва — жгучего интереса к любимому делу. Пробовал, не получилось: чуть не умер от скуки в фармацевтической компании на денежной работе. Чувствовал почти физически, как покрываются плесенью мозги. Спасибо Соколову, взял обратно в институт. Олег принадлежал к тем редким людям, у которых адреналин вырабатывается, когда глаз прилип к окуляру микроскопа, а на совещаниях по разработке корпоративной политики гормон вообще не вырабатывается. У него дрожали руки в предвкушении итогового опыта на крысах, но Олег засыпал при разговорах о денежных потоках, капиталах и выгодных вложениях. Да и вкладывать ему было нечего. Его оставляли равнодушными утехи богачей — шикарные машины, яхты, виллы на райских островах в теплых морях. Отдельная квартира — предел желаний. Ведь жену некуда привести. Разве что в корыте ванны ночами брачные забавы устраивать или переселить в ванную любимую бабушку. Когда бабушка, с которой Олег в одной комнате ночевал на раскладушке, заводила речь о том, что зажилась на свете, не дает внуку семью создать, Олег бурно протестовал. Жен у него может быть хоть десяток, а вырастившая его и сестру бабушка — одна единственная и несравненная.

Олег и Лялька возвращались с прогулки теплым летним вечером. Хотя часы показывали девятый час, на улице было еще светло, во дворе играли дети, на лавочках сидели мамаши и пенсионерки. Неожиданно дорогу Олегу перегородила молодая женщина. Она была взволнована, тыкала пальцем то в Олега, то в собаку и, заикаясь, произносила местоимения:

— Это вы! Это он! Вы! Он!

— Мы, — благодушно ответил Олег. — А в чем дело?

— В том, что у нас беременность!

— Поздравляю!

— Издеваетесь? У меня собака породы ретривер.

На лице девушки было написано крайнее возмущение, причина которого была Олегу недоступна. Но девушка смотрела с таким вызовом, словно требовала отдать долг. Ему не оставалось ничего, кроме как развести руками. Эту девушку Олег видел впервые и не одалживался у нее.

— Не нужно хлопать глазами и разводить руками! — продолжила возмущенные и невразумительные речи девушка. — Вы должны нести ответственность!

Олег забавлялся разговором. Ненормальная молодая женщина была очень симпатичной. И ей шло волнение — казалось, что она вся, от кончиков русых волос до голых пальцев ног, выглядывающих из босоножек, тихо вибрирует. Смешно раздувается носик, дрожат губы, волнующе подрагивает грудь за тонкой тканью платья, и слабый ветерок, играющий с юбкой, точно специально усиливал эффект трепетного возмущения. Обычно девушки идут по жизни закованными в невидимую скорлупку, с неприступно-отстраненным выражением лица и со взглядом в никуда. Но когда переживают сильные эмоции, скорлупка дает трещину, и можно рассмотреть истинное лицо. Бывает, что за симпатичной броней оказывается неаппетитная сердцевинка, а то и вовсе пустышка. Но у девушки, которая требовала от Олега нести какую-то ответственность, внутренне ядрышко было очень милым.

— Я нести? — переспросил Олег с улыбкой.

— Вы и ваш пес, — подтвердила девушка. — То есть вы за него, то есть вместе с ним, — запуталась она.

— А! — наконец, сообразил Олег. — Лялька вашу собачку… как бы это сказать… осеменил?

— Никакая ни Лялька, а ваш немец. Мою девочку… — она тоже затруднялась подобрать правильное слово, — покрыл, я сама видела, не успела прогнать, думала, пронесет, но все случилось.

— Его зовут Лялька, — представил Олег пса. — А вашу как?

— Стеша, Стефания.

— Красивое имя.

— Не уводите разговор в сторону! Скоро родятся щенки. Знаете их сколько? Стеше делали УЗИ, пятеро! Беспородных! Что я буду с ними делать? Мы вообще не собирались вязаться, и Стешеньке всего два года.

Олег изо всех сил старался не улыбаться. Девушка нравилась ему все больше и больше, а ее претензии были до наивности смешны.

— Как же ты так, Льлька? — попенял он собаке. — Извиняюсь, он ссильничал Стешу или по обоюдному согласию?

— Она не сопротивлялась, — вынуждено призналась девушка. — Но это не имеет значения!

— Старик, может, ты пьян был? — спросил Олег пса и тихо повторил: — Папа пьян.

Лялька послушно упал на спину и принялся дрыгать ногами, кататься из стороны в сторону. Олег расхохотался.

— Видите, он сожалеет.

Но девушке было не до смеха:

— Не устраивайте цирк! За то, что случилось, в равной степени ответственны и Стеша, и этот Лялька. Придумать же такое имя здоровой овчарке! Следовательно, ответственны их владельцы. В человеческом обществе отцы несут ответственность за незапланированных детей.

— И у людей с эти делом туго, без судов не обходится, а уж среди собак! Как вы себе представляете ответственность Ляльки? Алименты он что ли должен выплачивать?

— Вот именно! — подхватила девушка. — Я второй месяц изучаю этот вопрос, прошерстила Интернет и со специалистами консультировалась. Когда происходит плановая вязка, то с кобелем расплачиваются щенками, они называются алиментными. Забирайте всех Стешиных в виде алиментов. До месяца мы их подрастим, конечно, — милостиво договорила девушка.

Олег представил Иру и Мишу Соколовых, которым преподносят пять маленьких щенков-бастардов. Хотя дочери Соколовы будут, конечно, в восторге.