Эта была ее ораторская манера: «нет, но да», или: «нет, хотя с другой стороны». Мы, конечно, отклоним приглашение Толкуновых прийти к ним на юбилей свадьбы. После того как они сказали, что тараканы поползли по подъезду из нашей кладовки! У меня в кладовке никогда не было продуктов! Там лежали только старые вещи, лыжи, коньки, велосипеды и прочие несъедобные предметы. А у самих Толкуновых кладовка была забита мешками с крупами, сахаром и мукой. Мне Лиля сама хвасталась. Так чьи же тараканы? Впрочем, это дело прошлое. Их сын связался с дурной компанией, родители глубоко переживают. Лиля места себе не находит, Юра посерел лицом. Празднование юбилея для них — глоток чистого воздуха в смысле положительных эмоций. И если старые друзья-соседи не придут, праздник будет отравлен…
Таких «нет, но да…» — Егор за годы брака наслышался. Поначалу пытался объективно с тещей обсуждать, что весомее — «нет» или «да»? Потом понял — у нее ответ уже имеется. Нужно только помотать зятю нервы, чтобы он пришел к ее решению, снял с нее ответственность.
Есть французская поговорка: «Чего хочет женщина, того хочет бог». Великий Фрейд на закате своей врачебной практики, когда ему все уже было по барабану, когда честолюбие сдулось, и он был ближе к небу, чем к земле, признался, говоря о женщинах: «Я так и не понял, чего им надо». Казалось бы: женщина, скажи просто и ясно, чего тебе надо? Дорогая, любимая, единственная, поговори со мной на человеческом языке!
Фигу!
Они все время чего-то требуют, но не говорят, чего хотят на самом деле. По статистике большинство женщин не получают сексуального удовлетворения, не потому что фригидны, а потому что не говорят, как им нравится. Этакие партизанки в постели.
Французы со своим: «женщина что бог» — ловкачи, политесно выкрутились, подняв женщин до небес. Чего хочет бог, никому не известно. Пусть женщины желают, мы на них помолимся и продолжим заниматься своими делами. Состарившегося Зигмунда Фрейда, который «не понял», наверняка подмывало сказать: «Да пошли вы, бабы, к чертовой матери со своими закидонами!» Великий психиатр благоразумно не докончил фразы. Правильно сделал, ему же, то бишь его учению, в веках пребывать.
«Теща, Фрейд, — думал Егор, — чего только не лезет в башку. Но я славно мыслил! Или мне только кажется?»
Его глаза были приоткрыты, он смотрел на Тамару Геннадьевну, которая шевелила губами и сдержанно жестикулировала, о чем-то вещала, полагая, что зять ей внимает. А он пребывал между сном и явью, завис как кукла-марионетка, чей кукольник-управляющий отвлекся, чтобы сделать пару-другую затяжек табака.
Мозг, сознание! Величайшая загадка. Если бы Егор мог выбирать, если бы он не женился, не нарожал детей, не влез в долги с квартирой, если бы он был одиноким скопцом, он посвятил бы себя изучению функций мозга и влиянию его участков на сознание. По мере сил и возможностей Егор и сейчас следил за открытиями в этой области. Ловил себя на том, что пошло радуется, когда ученые, разводя руками, скромно признавались в бессилии объяснить какой-нибудь феномен.
Егор в полудреме как бы говорил с Вась-Васичем:
— В науке важен принцип повторяемости экспериментов и их количественное совпадение. Это основа для гипотезы, для исследования, для последующего лечения. Например, коленный рефлекс. Ты сидишь на стуле, нога на ногу, я тебя легонько бью молоточком или ребром ладони под коленной чашечкой. Что происходит?
— Я дрыгаю ногой, — отвечает Вась-Васич.
— Верно, потому что там проходит сухожилие четырехглавой мышцы бедра. В норме мышца сокращается и голень летит вверх. А если не летит, значит, какое-то заболевание головного или спинного мозга. Бывает, напротив, нога так подскакивает, что держись. Мне однажды мужик, когда я у него проверял коленный рефлекс, так заехал по морде, чуть челюсть не свернул. У мужика сухотка спинного мозга была. Мы про что говорили?
— Про мозги.
— Мозги у курицы, а мы говорили про мозг — фантастический орган, работа которого не подпадает под известные научные правила и принципы.
— Не будь у тебя семейства, живи ты в столице, обязательно занялся бы изучением структур мозга. За любые деньги или даже без оных.
Реальный Вась-Васич подобную фразу произнести не мог. Во-первых, он не знал о загубленных мечтах Егора. Во-вторых, «структуры мозга» и «оные» — не его лексика. Но во сне Вась-Васич имел право выражаться, как Егору угодно.
— Как угодно, конечно, твои родители могут поступить, — талдычила теща. — Мы согласимся на любой вариант. Но, боюсь, в их сердце поселится угрызение: могли помочь сыну и не помогли. По себе знаю, как это бывает неприятно.
«Ничего вы не знаете! После того, как подарили нам квартиру, ваше сердце забетонировано, надежно защищено от любых упреков», — мысленно съехидничал Егор.
Угрызения совести и жестокие будни, мухи и котлеты, наука и практика… Как в его работе на «Скорой». Везешь в больницу пациента с классическим воспалением аппендикса, до разрыва кишки еще добрые сутки, чутье подсказывает. А дежурный хирург во время операции напортачил и в документах написал про обширный перитонит. И ты врешь — подтверждаешь, потому что тебе в эту больницу еще возить и возить, портить отношения — не себе вредить, а пациентам. Но человек-то умер! Чистая наука заманчиво прекрасна в отличие от суровой практики.
Что там теща моросит? Не слышу, да и неважно. Они задумали машину новую купить. С маленьким пробегом. Забавно: Надюша освоила про пробеги. Ей очень хочется новый автомобиль. Почему никто и никогда не спросил меня, чего мне хочется? Женщины, они такие — всегда знают, чего мужику хочется.
Состояние любопытное. Я мыслю здраво, логично, нахожу аналогии. Или все это бред? Мои мышцы — кисель, окутавший скелет. Я не смог бы поднять и пылинки. Я — футуристический мозг, которому не требуется тело, как в фантастических романах. Тысячу лет не читал фантастику, хотя ее обожаю. «Егор, ты почитаешь детям?» «Кароеды, у нас сегодня Маршак или Чуковский?» Я читаю детям… Стоп! Не завирайся! Ты детям давно не читаешь, не чего на них пенять. Про что я? Где я? Словно летаю по вселенной в маленькой капсуле, посещаю галактики, проваливаюсь в черные дыры…
— …в черную дыру, — услышал Егор голос тещи.
— Что? — переспросил он.
— Я говорю, в долги влезать, как в черную дыру проваливаться.
Вряд ли Тамара Геннадьевна имела понятие о космических черных дырах. Скорее всего, она имела в виду бездонные глубокие колодцы, уходящие в страшную глубь земли.
— Чего вы от меня хотите? — спросил Егор, не пытаясь скрыть усталость и раздражение в голосе. — Конкретно?
— Так я же говорю, — растерялась и приготовилась обижаться теща, — надо обсудить…
— Я сейчас похож на человека, который может и способен что-то обсуждать?
— Да ты как обычно… ты же всегда… Просто скажи, что ты думаешь!