— Я не могу объяснить этого, но все это чепуха, — заявил Эллиот. — И я не думаю, что вы должны ходить в такие места! Это безобразие…
— Мейсон, замолчи, — прикрикнула на него мисс Эймс. — Я могу ходить туда, куда пожелаю. Я не ребенок. И к тому же, я была не одна — у меня был сопровождающий. — Старушка взглянула на Фибси.
— Спасибо, мэм, — ответил тот, забавно кивнув рыжей головой. — Я славно повеселился.
— Но ты так не выглядел, ты казался полусонным.
— Да, я таков — сны наяву лучше, чем в постели.
— Ну, все это может быть чепухой, — задумчиво сказал Элворд Хендрикс, — но, Мейсон, некоторые с этим не согласны. Как бы то ни было, вот моя мысль: если тетушка Эбби думает, что это она отравила Сэнфорда, будь то под гипнозом или под чем еще, то давайте на этом и остановимся! А если нет, то подозрения вновь обратятся против Юнис, а мы как раз пытаемся это предотвратить. Присяжные никогда не осудят старушку…
— Как и любую женщину, — продолжил Эллиот. — Но это ведь не все. С тех пор, как мистер Стоун приступил к делу, предполагалось, что мы дадим ему найти настоящего убийцу. И это не Юнис!
Его слова были так выразительны, что Стоун обернулся на него. У сыщика вырвалось:
— Вы уверены?
— Да, — ответил Эллиот и уверенно кивнул.
— Но твоя уверенность ничем не поможет, — уныло заметила Юнис. — Мистер Стоун, а вы уверены?
— Я все еще не могу ответить, — учтиво ответил сыщик. — Помните, я только приступил к делу.
— Но вы уже все о нем знаете. От мистера Шейна и мистера Дрисколла.
— Я знаю, что они думают, но это совсем другой вопрос.
— Выходит, вы не согласны с их выводами? — спросил Хендрикс.
— Я не согласен с их предпосылками, и, следовательно… — Стоун загадочно улыбнулся, намеренно оставив фразу незавершенной и непонятной.
— Кофе будет подан в гостиную, — сказала Юнис, вставая из-за стола. Будучи всегда очаровательной хозяйкой, она была в лучшем наряде. Ее черное платье благодаря контрасту делало лицо и руки еще белее.
Пока все выходили из комнаты, она отступила назад, и Хендрикс подошел к ней.
— Не падай духом, — сказал он. — Все будет хорошо. Прости, что Эллиот притащил сюда этого Стоуна, но, как бы то ни было, все уладится.
— Элворд, все это так таинственно. Я не знаю, что делать и что говорить…
— Юнис, только не теряй терпение. Это никогда не приводит ни к чему хорошему, и работает только против тебя. И еще: малышка Дэстерней тебя испугала?
— Испугала? Чем? — но, отвечая, Юнис побледнела.
— Тем, что она знает что-то… что-то опасное для…
— Для меня? Она знает уйму всего! — Юнис выглядела воинственно.
— Ты прекрасна! — Хендрикс подошел к ней поближе. — О, ты — великолепна! Юнис, ты превосходна! Иногда… ох, я не собирался говорить это сейчас… не смотри так встревоженно… но, знаешь… о, ты знаешь! Ты так прекрасна, моя тигрица…
— Элворд, замолчи! Никогда не называй меня так!
— Прошу прощения. Я не хотел этого. Так тебя называл только Сэн. Я должен называть тебя своей королевой! Моей славной королевой!
— Остановись! Не смей признаваться мне в любви!
— А ты не смей говорить мне «не смей»! Я осмелюсь…
Появление Фердинанда оборвало этот диалог, и Юнис с Хендриксом вышли в другую комнату.