– На сегодня полиция не готова предоставить показания, – объявил он.
– Объявляется перерыв на две недели, – объявил коронер. – Присяжные, запомните это. Я подпишу разрешение на похороны, и сегодняшняя процедура завершится.
Толпа рассеялась, и какая-то ее часть отправилась в «Синий лев», чтобы обсудить там дело. Вокруг Джона Харриса образовалось небольшое кольцо любопытствующих, но если тот и был настроен против браконьера, то все же сознавал свою роль присяжного и отказался вступать в разговоры. Джим Тэтчер воспользовался первой же возможностью поговорить с детективом-сержантом Хорном.
– Начальник, смотрите. Присутствие мистера Харриса в жюри явно несправедливо. Он настроен против меня.
– Я это понимаю, – рассмеялся детектив, – но он должен доказать свое мнение, а у нас нет против вас никаких улик. Мой вам совет: просто держите рот на замке.
– Ах! Полагаю, так и будет, – объявил браконьер.
Сразу после дознания Дик Мертон сел на мотоцикл и уехал, не слишком радуясь тому, что назначил встречу в Редборо. Он сказал Джоан, что вернется к чаю, а она невинно удивилась. Также он спросил ее, не говорила ли она с кем-нибудь о фиалках?
– Я сказала только отцу. Но, кажется, он не думает, что в этом что-то есть. Наверное, он уже забыл. Все в порядке, я – молчок.
После обеда Фрэнк Блейк отправился в «Утес». В нем шли приготовления к похоронам, назначенным на следующий день. Фрэнк хотел сохранить за миссис Флитни место экономки, пока он не решит, что делать с домом и мебелью. Также было нужно разобрать бумаги покойного.
Присутствовавший на дознании полковник Чадлингтон принял приглашение на обед от Питера Дрюитта, одного из немного знакомых ему фермеров Литтл Митфорда. Дрюитт был пожилым вдовцом, жил в роскошном доме и владел несколькими акрами земли. Обед у него был столь же роскошен, как и дом, а сигара, которую он предложил полковнику после трапезы, была дорогой марки.
– Ну, – сказал он, прикуривая собственную сигару, – плохо дело, полковник, плохо дело. Полагаю, что я знал беднягу так же хорошо, как и любого в деревне. Знаете, я продал ему «Утес».
– О, правда?
– Да, – задумчиво продолжил фермер. – Не знаю, отчего я захотел продать его. Наверное, из-за того, что я здесь живу уже долго, а ни один из моих сыновей не захотел переехать сюда. Вскоре я уйду на покой, так что я решил продать землю, если только появится возможность запросить приличную цену. После моей кончины сыновьям пригодятся деньги, а не земли.
– Ясно, – заметил полковник.
– Будь Блейк жив, он бы заключил со мной еще одну сделку, – продолжал фермер. – Он хотел купить домик в холмах за деревней, мы называем его «Солонкой».
– О, а для чего ему был нужен тот домик?
– Ну, он считал, что неплохо бы купить домик в чистом поле, он любил открытую местность. Он говорил, что может поселить там супружескую пару, которая будет ухаживать за садом, а за собой Блейк оставил бы гостиную и спальню – чтобы приезжать туда на день-другой, если захочется.
– Дайте подумать, это ведь дом, в котором сейчас живет слепой писатель?
– Да. Полковник, вы знакомы с ним?
– Однажды я встречался с ним.
– Видели его дочь?
– Да.
– Она недурна, – сказал фермер, – то, как она заботится об отце – хороший пример для современных легкомысленных девушек. Она посвятила себя ему, сэр! Не бродит без дела после танцев и кино. Хорошая, домашняя девушка, сэр! Она бы стала хорошей женой. И здоровья у нее хоть куда, – добавил он, как если бы говорил об одной из своих лошадей. – Да, мисс Фентон мне по нраву!
– Я так понимаю, что если бы Блейк купил дом, им пришлось бы съехать?
– О, это не имело бы значения. Есть у меня небольшой план на этот счет, но я им о нем еще не говорил. У меня есть приятный маленький домик, он получше «Солонки», и он скоро освободится. Я бы проследил за тем, чтобы они перебрались в него, и без повышения арендной платы. Я бы оказал услугу мисс Фентон, сэр. Я уважаю эту молодую женщину.
Тем же днем полковник Чадлингтон отправился домой, в Редборо. Его машина стояла у «Синего льва», и чтобы забрать ее, полковник прошел мимо «Утеса». В то же время Иосия Херридж показался на дорожке из сада. Очевидно, он опять копал, так как под мышкой он держал лопату. Полковник шел медленно и заметил, что Херридж внезапно наклонился и стал срывать подснежники, росшие у дорожки. К тому времени, когда старший констебль дошел до ворот, Херридж уже шел по дорожке, сунув цветы в петлицу старого черного пальто и широко улыбаясь. Идиотская улыбка стала еще шире, когда он заметил полковника и коснулся шляпы в знак приветствия. Полковник остановился.
– Привет, Чудик, снова копаешь?
– А! Я могу толково копать, смотрите.
– Вижу, ты любишь цветы, – продолжал Чадлингтон, шагнув вперед и коснувшись подснежников в петлице Херриджа.
На большом круглом лице промелькнул хитрый взгляд, когда Херридж ответил, указав большим пальцем на дом через плечо.