Антология классического детектива-17. Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прочти это, Джуд. В последнее время у меня было множество причин думать, что отец сходит с ума. Он сдается и позволяет Крису продать наш дом. А потом еще и это крещение. Люси писала тебе о нем. Отцовское объяснение ее удовлетворило. А меня нет. Отец не был дураком. Тогда, положим, я точно знал, что отец скорее бы сам умер, чем стал бы жить с промытыми мозгами (хуже, чем смерть). Положим, я знал, что отец скорее умрет, чем даст имени Квилтера оскверниться сумасшествием?

Да, он бы скорее умер. Ты знаешь отца и деда и их «десятью поколениями здравомыслящих и здоровых мужчин и женщин». Ладно. Я достаточно умён и смел, чтобы спланировать и совершить это.

Прочти. Смерть отца не выгодна никому из нас. Вот если бы Крис умер, то мы бы спасли Ранчо К‑2. Поскольку у Криса нет детей, Ранчо перешло бы дедушке. Вот, и отец с Крисом недавно обменялись комнатами. И мы все постоянно их путали. Особенно я. Когда отца застрелили, Ирен была внизу в гостиной. Положим, я собирался пробраться к Крису и убить его и был настолько взволнован — думаю, я был бы очень взволнован, — что снова перепутал комнаты. Предположим, что я увидел в постели мужчину и выстрелил в него, думая, что это Крис. Так что, положим, я собирался убить Криса, а по ошибке убил отца.

Я единственный член семьи, у кого хватило бы бесчувственности сделать это. Или злости. О, странно, как мы готовы защищать драгоценных себя своей преданностью Ранчо К‑2. Совсем недавно я сказал Люси, что не остановлюсь ни перед чем, даже перед кровопролитием, чтобы спасти наш дом. Я сказал это. И имел в виду именно то, что сказал. Должно быть, у меня в голове мелькала мысль об убийстве — или потенциальной возможности убить, — чтобы озвучить такое.

Так вот, если предположить, что это сделал я, то в принципе все сходится. Я этого не делал. Грянусь Богом, я знаю, что не делал. Если бы я это сделал, я бы знал. Я этого не делал. Люси знает, что это не я. Люси знает, что не прошло и двух минут с момента выстрела, как она вбежала в мою комнату через внутреннюю дверь и нашла его — я имею в виду меня — молотящего в выходную дверь, пытаясь выбить эту чёртову штуковину. Но все же знаешь, Джуд, Люси скорее сама себе что-нибудь наврет и поверит в это, чтобы спасти меня от подозрений. Но эта ситуация вряд ли заставила бы ее лгать. Я имею в виду, что она действительно нашла меня запертым в своей спальне. Я это знаю. Это факт. Мне нужно придерживаться его и ещё нескольких фактов, которые мне известны. Понимаешь теперь, нам с тобой нужно доказать в первую очередь, что я не убивал отца. Ну и соответственно, что никто из Квилтеров этого не делал. Получается…

II

Позже, вечер среды

Я остановился на этом месте и вышел на улицу пройтись туда-обратно. Немного подышал свежим морозным воздухом. Проветрил голову. Думаю, просто пытался выиграть время. Последняя страница письма выглядит как бред сивой кобылы. Прости. Но я все равно ее тебе отправлю, потому что хочу, чтобы ты все ясно понимала; как говорит дедушка, нам нужно тщательно это обдумать — прямо и тщательно.

Но это не так-то просто. Письмо мне очень помогает. Когда пишешь что-то, мысли облекаются хоть в какую-то форму. Именно этим я и займусь. Я собираюсь сидеть здесь — я не сплю уже несколько ночей — и описывать все, что есть, чёрными чернилами на белой бумаге для тебя. Я буду выдерживать свои мысли в определённом порядке; ты и представить себе не можешь, какое грязное месиво творится у меня в голове последние два дня. Так что будет лучше все записать.

Как я уже сказал в начале своего письма, ты обязана знать правду. Да, именно обязана. Скорее всего ты думаешь, что это не так, но тебе и так повезло — ты сейчас в Колорадо, а не варишься здесь, в этом кипящем котле. Ты должна более трезво мыслить, твои глаза не так затуманены, как мои. Я буду перечислять тебе все факты. У тебя будет невероятное преимущество для развития своей точки зрения. Вместе мы докопаемся до истины. Мы должны. Мы с тобой молоды. Остальные уже старые. Не хочу быть убогим и излишне переживать об этом. Но у нас с тобой нет права умереть самим, пока мы не узнаем, кто убил отца. Вот только что я решил, что даже если это был кто-то из членов нашей семьи, мы обязаны это узнать. Да, Джуди; если не ради того, чтобы убийца понёс наказание, так хотя бы ради справедливости по отношению ко всем остальным.

Тогда закатывай рукава, родная, и приступим к фактам. Предупреждаю, они не приятны.

В понедельник вечером, насколько я помню, мы все беседовали в гостиной, о том о сём, как обычно. В последнее время я просто чертовски ворчлив и так увлёкся «Происхождением человека и естественным отбором», что не особо обращал внимание на остальных. Я спрашивал у Криса о вечере понедельника (с деда-то ничего не спросишь), и он говорит, что никто не выглядел нервным, возбужденным или хоть каким-то образом странным. Правда боюсь, что его мнение ничего нам не даст, потому что он был так занят кормлением Ирен с ложечки, что скорее всего не заметил бы даже как полыхает ковер у камина. Думаю, что может быть Люси знает, было ли что-то странное в поведении кого-то из членов семьи. Но Люси, бедное дитя, пока не подходит для расспросов. Тетушка Грасия поддерживает мнение Криса. Так что пока запишем, что все вели себя как обычно.

Около девяти вечера Олимпия отправилась спать. Дедушка с тётушкой Грасией как всегда пошли заправлять его постель. Потом и Крис с Ирен неспешно удалились вместе. Я ждал, пока все окончательно улягутся, а затем пошёл к Люси сказать, что и ей пора идти спать. Она сказала, что пойдёт, как только дочитает начатую главу. Перед сном я услышал, как она заходит в свою комнату. Я не знаю, как и никто не знает, во сколько пошел спать отец.

Следующее, что я помню — звук выстрела, прогремевший на весь дом, как из пушки. Я тут же выпрыгнул из постели и побежал к двери. Она была заперта. Я ринулся к столу, зажег лампу и принялся судорожно искать ключ. Не знаю почему, но мне казалось, что дверь была заперта изнутри. Ключа я не нашел. Было страшно. Я схватился за стул и попытался протаранить им запертую дверь. Тут ко мне в комнату вбежала Люси в ночнушке, крича мое имя и о том, что ее дверь заперта. Я не обратил на нее внимания. Я просто сошел с ума в этот момент, все погрузилось в хаос. Все в доме пытались сделать то же, что и я — отпереть двери. И все кричали и орали друг на друга.

Я сломал два стула, прежде чем понял, какой же я дурак — пытаюсь выломать тяжелую дубовую дверь хрупким стулом из клена.

Я заметил, что Люси пропала. Я побежал к ней в комнату. Там горел свет, и я увидел, что она ведет себя гораздо более трезво, чем я: пытается открыть замок пилочкой для ногтей и шпилькой. Шум в коридоре не прекращался. Все кричали и звали, и бились в свои двери, пытаясь снять их с петель… Все, кроме Олимпии. Я расскажу о ней позже.

Я подбежал к окну Люси. В голове промелькнула бешеная идея выбраться через него. Я чуть не выпрыгнул оттуда вниз головой. Но вдруг меня охватил панический страх, и единственной мыслью в голове в тот момент был страшный суд, о котором постоянно рассказывает тетушка Грасия. Мне понадобилось целых полминуты, чтобы осознать, что «новый мир» для меня сегодня будет не более, чем тяжелым падением в снег. Я открыл окно. На наружный подоконник намело два фута снега. Я высунулся на улицу. За облаком показалась жуткая луна. Снег прекратился. Люси вцепилась в меня и сказала, что мы не можем вылезти из этого окна. Все это кажется незначительным; но я хочу излагать события максимально определенно: нужно зафиксировать все, что происходило за другими запертыми дверьми. Тебе это может не показаться незначительным. Я пытаюсь предоставить тебе факты. Ты должна попытаться их связать и объяснить.

Я знал, что Люси как раз собиралась выбраться через окно. Я его закрыл. Она тряслась от холода и страха, так что я укрыл ее одеялом. Она снова принялась ковырять замок пилочкой. Я начал обыскивать ее письменный стол в надежде найти что-то более действенное. Я заметил время на ее маленьких часах. Было без десяти двенадцать. Казалось, что выстрел раздался уже очень давно, хотя на деле не прошло и десяти минут. Крис сказал, что посмотрел на часы сразу, как зажег лампу, и они показывали без четверти двенадцать. Вроде бы все сходится.

Крис заметил, что Ирен с ним нет, как только его разбудил выстрел; он признался, что был вне себя от страха. Если бы не так, то он смог бы выбраться из своего окна и по крыше веранды пробежать прямо к окну отца. Но он, конечно же, и понятия не имел, что выстрел прогремел в отцовской комнате. Но если бы он был в себе — в тот момент нам всем этого не хватало, — он бы обязательно пробежался по крыше, чтобы добраться хоть до кого-то из членов семьи.

На столе у Люси я обнаружил собачку от молнии не перчатках и попробовал ей отпереть дверь — конечно, все бестолку. Думаю, что и остальные к тому времени уже пытались что-то сделать со своими замками, потому что в доме стало заметно тише. Полагаю, что мы с Люси никого не звали потому, что уже нашли друг друга. Все остальные звали. Особенно тетушка Грасия — она без остановки кричала деду: «Отец! Ты ранен? Отец! С тобой все в порядке?» Мы с Люси слышали, как дедушка ей отвечает, но вот тетушка Грасия, кажется, совсем его не слышала. Думаю, что она была слишком взволнована и напугана, чтобы слушать. Крис словно команч[87], непрестанно звал Ирен.

Удивительно, Джуди, как все мы могли знать, что случилось что-то ужасное? Ведь на К‑2 никогда не происходило ничего ужасного. Тогда почему звук выстрела в доме поздно ночью заставил нас всех паниковать? Думаю, что ответ кроется в запертых дверях. Да, нас всех определенно свели с ума запертые двери, а не выстрел.

Мы с Люси все еще пытались возиться с замком, как вдруг Ирен снаружи вставила туда ключ. Она отперла дверь и будто мяукнула: «Ваш отец!», а затем побежала по коридору к комнате Криса.

Первым делом Ирен открыла дверь Люси. Люси выбежала впереди меня, так что она первая и очутилась в комнате отца — да, в бывшей комнате Ирен. Отец лежал в кровати. Ирен натянула стеганое покрывало ему под подбородок.

Люси подбежала и схватилась за отца. Наша сестренка безупречно воспитана до мозга костей. Она не кричала. Не упала в обморок. Не издала ни звука. Она просто обернулась и посмотрела на меня. И все. Проблема в том, что этот парализованный вид так до сих пор и не сошел с ее лица. Оно просто застыло и не шевелится, даже по прошествии двух дней.

ГЛАВА XI

I

Я не мог совладать с собой следующие несколько минут. Крис, дедушка, тетушка Грасия и Ирен были в комнате до того, как я успел осознать, что отец мертв. Затем я подумал, что он застрелился.

Люси отошла от кровати, уступая дедушке место. Дед посмотрел на нас и сказал:

— В Ричарда выстрелили. Его убили.

И почему только дедушка, не имея на руках никаких доказательств, мог так точно знать, что это было не самоубийство? Я не хочу расплываться в убогих сентиментальностях; просто очень мерзко осознавать, что, несмотря на то, что отец всю жизнь работал так, чтобы никто в нем не мог усомниться, дедушка был единственным человеком в тот момент, кто, без каких-либо доказательств, про себя не обвинил его в самоубийстве. Хотел бы я сказать, что мы сразу согласились с дедушкой в этом. Но нет. Нет, никто из нас этого не сделал.

[87] Североамериканский индеец.