Антология классического детектива-17. Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Около трех часов дня во вторник, когда Неттингс уже выходил из дверей полицейского участка Боу-стрит, туда подъехал Хьюитт на извозчичьей карете. В экипаже, скорчившись, сидел еще какой-то человек, но, оставив его, Хьюитт поспешил в участок и поздоровался с Неттингсом.

— Ну, — сказал детектив, — уже нашли убийцу Рамо?

— Нет, — взвыл Неттингс. — Правда… ладно, Гужон все еще под стражей, и я думал, может ему что-то известно…

— Фу, нонсенс! — ответил Хьюитт. — Лучше отпустите его. Зато у меня кое-кто есть. — рассмеялся Хьюитт и похлопал инспектора по плечу. — Я нашел человека, который утащил тело Рамо!

— Черт возьми! Где? Приведите его. Мы должны…

— О, не торопитесь. Он не сбежит. С этит словами Хьюитт прошел к кэбу, вывел оттуда своего узника, который, натянув шляпу до самого подбородка, на цыпочках поторопился в участок. Одна рука его была прижата к груди под длинным пальто, а из-под шляпы выбивался кусочек белой повязки. Подняв голову, узник обнажил черное лицо.

— Инспектор Неттингс, — торжественно произнес Хьюитт, — позвольте представить вам мистера Сезара Рамо!

Неттингс поперхнулся.

— Что! — воскликнул он, снова обретя дар речи. — Что! Вы… Вы — Рамо?

Негр беспокойно огляделся и отпрянул от двери.

— Да, — сказал он, — но прошу, не так громко, пожалуйста. Они могут быть близко, мне очень страшно.

— Вы же подтвердите, — спросил Хьюитт со злобным смешком, — не только то, что в прошедшую субботу вас не убивал Виктор Гужон, но и что на самом деле вас вообще никто не убивал? А еще то, что вы унесли из комнат собственное тело самым обычным образом — на своих ногах.

— Да, да, — ответил Рамо, дико оглядываясь. — А эта комната… она же… она же не общественная? Меня не должны видеть.

— Нонсенс! — раздраженно ответил Хьюитт. — Вы преувеличиваете опасность, а еще степень важности собственной персоны и способности ваших врагов. Вы в безопасности.

— Тогда, полагаю, — начал медленно произносить Неттингс, постепенно осознавая произошедшее, — полагаю… о, черт, да вы, должно быть, встали, когда эта глупая девчонка закричала и упала в обморок, и просто ушли. Говорят, что нет ничего прочнее черепа негра, и ваш определенно сделал из меня полного идиота. Но тогда получается, что кто-то все-таки вас ударил по голове. Кто?

— Враги — мои злейшие враги. Политические враги. Я большой человек, — тут в голосе Рамо нотки страха сменились тщеславием, — важный человек в своей стране. У них там целые секретные сообщества, организованные специально, чтобы убить меня — меня и моих друзей. И один из врагов просто приходит ко мне домой и делает со мной это — раз, два, — говорил негр, показывая на свое запястье и голову, — топором мясника.

Рамо рассказал Неттингсу все о нападении. Негр, которого Сезар пару раз замечал рядом с домом внезапно вломился к нему в комнаты и нанес два разъяренных удара ножом. Первый удар пришелся на запястье и серьезно его повредил, а второй раз вредитель попал прямо в голову. Очевидно, нападавший сразу же скрылся с места преступления, оставляя Рамо умирать. Но, как оказалось, жертву просто парализовало шоком, и, благодаря несокрушимой прочности черепа темнокожего человека и неточному удару ножа, на голове у несчастного лишь открылась глубокая кожная рана, а кость осталась цела. Некоторое время Рамо лежал без чувств, и, вероятно, пришел в себя во время визита горничной. Объятый ужасом осознания, что враги его обнаружили, единственное, о чем он мог думать, — поскорее убраться и спрятаться. Он наскоро промыл и перевязал раны, укутался с ног до головы в самое длинное и большое пальто и, чтобы избежать лишних глаз, спустился на цокольный этаж в грузовом лифте. Рамо просидел на нижнем этаже одного из сообщающихся домов до наступления темноты, а затем уехал в кэбе искать новое убежище в Ист-Энде. Он с собой не взял почти никаких денег, и именно этим аргументом воспользовался Хьюитт, чтобы выманить найденного беглеца из его убежища, ведь тот не мог даже притронуться к большим суммам на своем банковском счете до тех пор, пока числится мертвым. С большим трудом и исключительно после обещания получить защиту со стороны полиции «важный человек» наконец согласился объявиться, забрать свое имущество и затем уже прятаться, где ему будет угодно.

Неттингс с Хьюиттом вдвоем отошли на пару минут пообщаться, оставляя несчастного Рамо в окружении полицейских.

— Ну, мистер Хьюитт, — сказал инспектор, — это дело для меня — болезненное поражение. Я был слеп, как летучая мышь, хотя все эти факты были прямо перед моим носом. И все же я никак не могу понять, от чего вы оттолкнулись с самого начала. Что вас зацепило?

— Ну, с самого начала мне показался весьма странным тот факт, что тело кто-то забрал после того, как к нему была прикреплена записка. Зачем убийце оставлять сообщение, если он все равно собирается уносить тело? Кто тогда прочтет его и узнает природу мести? Очевидный вывод: человек, унесший тело, не убийца. Но после обследования комнат я пришел к заключению, что это, возможно, было совсем не убийство. Тому было полно подтверждений, и я очень удивлен, что вы их не заметили. Во-первых, несмотря на море крови на полу в том месте, где Рамо увидела горничная, больше красных следов нигде не было. А если бы тело перетаскивали или переносили, то кровь размазалась бы (или накапала) и образовала на полу дорожку. Отсутствие этих очевидных вещей было подсказкой к тому, что жертва вполне могла прийти в себя, перевязать раны и уйти. Я тут же вспомнил, что Рамо — молодой негр, а головы чернокожих практически непрошибаемые. Далее, если бы тело выволокли наружу — а такого тяжелого человека иначе не переместить, — то наверняка на коврах остались бы какие-то следы, но ничего подобного не было. Но помимо всего прочего обнаружился еще тот факт, что среди вещей жертвы не оказалось длинного черного пальто, а ключница отчетливо помнила, что у Рамо такое имелось. Я предположил, что он вполне мог облачиться в это пальто в целях маскировки. Зачем ему нужно было маскироваться, как вы сейчас сами поймете, было очевидно. В ванной не осталось полотенец. Вывод: использовались для перевязки. Все факты указывали на то, что единственным человеком, ответственным за перемещение Рамо, был сам Рамо. Но тогда почему он спешно и тайно ушел, не пожаловавшись, и решил спрятаться? Какие причины так поступать, если на него напал Гужон? Никаких. Гужон собирался во Францию. Очевидно, Рамо боялся очередной атаки от какого-то беспощадного врага, которого всеми силами пытался избежать, — того, на которого боялся писать официальную жалобу, или от которого нет защиты. Это сразу же навело меня на мысли о записке на полу. Будь это делом рук Гужона и явной отсылкой к его черепахе, то зачем ему было утруждаться подменой своего почерка? Он бы и так себя полностью выдал одним лишь упоминанием о черепахе. И если француз не мог избежать тряски во время письма своим обычным, мелким почерком, то как бы ему удалось это сделать при написании больших, неуклюжих и медленно выведенных букв? Нет, записка была написана не Гужоном.

— Что касается смысла написанной фразы, — вставил Неттингс, — я уже говорил вам, как допустил такую ошибку. Я воспринял слова буквально, ведь они так подходили под ситуацию, и не стал даже пытаться посмотреть на них под другим углом. Все остальное — свидетельства того, что Рамо сам ушел… Ну, обычно я не упускаю из виду такие очевидные вещи. Но так же я никогда и не мог подумать о том, чтобы жертва тихонько ушла и не вернулась, будто сама в чем-то виновата. Все эта пресловутая стереотипность мышления.

— Итак, — ответил Хьюитт, — кажется мне, что вы просто были «не в форме», как любят говорить некоторые. У всех бывают такие дни, нельзя же постоянно блистать. Но вернемся к делу. Полагаться на наличие ножа было бы очень неблагонадежно, особенно в свете того факта, что Гужон обычно очень рассеянный — теряет лопаты и оставляет угольную пыль не лестнице. Так же наш французский рабочий вполне мог оставить где-то свой нож, и обнаруживший инструмент преступник рассчитал все свои шансы и преимущества от использования оружия, принадлежащего кому-то из обитателей дома, ведь так очень легко можно было отвести подозрения. Кстати, очень вероятно, что человек, напавший на Рамо, спустился в грузовом лифте и по сообщающимся цокольным этажам вышел незамеченным из какого-то другого дома, прямо как позднее это сделал сам несчастный Рамо. Правда, это всего лишь предположение. Несостоявшийся убийца хорошо подготовился к преступлению: заранее написал записку со словами о мести, которая подчеркивала его гордость за расправу над врагом, притаившимся в таком далеком от дома месте, — хотя, думается мне, что этот негодяй оказался в Англии по случайности, потому что гаитяне не особенно энергичный народ. Что касается отсутствия заглавных букв в названии острова «La Tortue», я с самого начала заметил, что все предложение так же начиналось с маленькой буквы. Очевидно, что автор записки был неграмотным человеком и вполне мог допустить несколько однотипных ошибок подряд.

Все и каждый начали самоуверенно заявлять, что во всем виновен Гужон. Все также настаивали, что тело унесли, — это, конечно, было правдой, но не такой, которую подразумевали настаивающие, — так что я не стал утруждать себя спором или говорить что-то о своей догадке о том, кто же действительно вынес тело. И по правде говоря я был немного задет обращением мистера Стайлса, но меня слишком заинтересовало это дело, чтобы полностью делиться с кем-то своими теориями.

Оставшаяся часть работы была не так уж и тяжела. Я нашёл кэбмена, который увёз Рамо, — всегда проще договориться с извозчиками, если притвориться одним из них, особенно если вы гоняетесь за жуликом, — и от него узнал, что Рамо, скорее всего, находится в Ист-Энде. Начал я, кстати, издалека. Описывая искомого человека, упомянул про поврежденную руку или запястье, — и догадка оказалась верной. Видите ли, при нападении с ножом обычно наносят не один удар, и поскольку у жертвы заметили единственную рану на голове, оставалось весьма вероятным, что другой удар пришёлся куда-то ещё — скорее всего на руку, потому что именно ей обычно прикрываются в попытках защитить голову. В Лаймхаус я узнал, что Рамо обращался к доктору за перевязкой головы и руки. А большого испуганного негра в длинном чёрном пальто, с разбитой головой и перебинтованной рукой в небольшом районе не так уж сложно отыскать. Как я привёл его сюда, вы уже знаете. Думаю, он немного испугался, узнав, как просто мне удалось его выследить. А ещё я намекнул, что другие могут сделать это точно так же. Он жутко напуган. Кажется, он потерял веру в Лондон как в надёжное убежище.

Нападавшего найти так и не удалось — в основном из-за того, что Рамо не смог дать его полное описание, а ещё весьма быстро собрался и уехал из страны. По правде говоря, он был очень рад, что отделался лишь проломленной головой. Маленький Гужон устроил настоящий разгром за из-за своего задержания и перед тем, как навсегда уехать во Францию, стребовал с Рамо двадцать фунтов в качестве моральной компенсации вместо того, чтобы затевать официальные разбирательства со своим старым мучителем. Так что, в целом, Гужон оказался единственным человеком, извлекшим очевидную пользу из этой черепашьей тайны.

Николай Слободской

Пророчица

Предисловие

Для подлинных любителей детектива настоящие образцы этого жанра были радостью, скорее всего, даже в годы изобилия, когда интересные новинки появлялись чуть ли не каждый месяц, если не чаще. Тем более ценен истинный детектив в эпоху, когда он стал редкостью. А уж если речь идет о детективе русском, рождение которого относится к концу пятидесятых — шестидесятым годам двадцатого столетия, всякий новый роман, написанный в этом жанре представляет дополнительный интерес.

«Пророчица» Николая Слободского посвящена как раз шестидесятым годам, то есть примерно той эпохе, когда появились первые детективы Виктора Смирнова и Павла Шестакова. Однако книга Слободского написана в совершенно другой манере. Смирнов, Шестаков или, например, Словин всячески притворялись, что пишут полицейские романы, вместо которых у них как бы случайно (или действительно случайно?) получаются детективы. «Пророчица», как увидит читатель, наполнена размышлениями о природе этого жанра, чем отчасти напоминает детективы «золотого века». Сыщик — тезка автора также может напомнить о классиках жанра — Джо Алексе и Эллери Квине. Налицо и загадка, даже две: предсказание Матреной Федотовной еще не случившегося убийства — и загадка запертой комнаты (причем разгадка, насколько я могу судить, абсолютно оригинальна).

Вместе с тем кое-что и отличает «Пророчицу» от привычных детективов. Автор пошел на достаточно рискованный эксперимент: он рассказал свою историю в совершенно реалистической манере. Это тем более интересно, что повествователь, признаваясь в любви к детективу, судя по всему, выражают одновременно и чувства автора. И, тем не менее, роман Слободского в отношении манеры изложения мало напоминает произведения Конан Дойля или Честертона. С другой стороны, он столь же далек от «Женщины со шрамом» или «Первородного греха» Ф. Д. Джеймс — произведений гораздо более многословных и часто совершенно уводящих читателя в сторону от детективного сюжета. Уместней было бы сравнить эту книгу с «Контрибуцией» Юзефовича — оба произведения тяготеют к реализму, к достоверному изображению прошлого и одновременно содержат весьма небанальные загадки. Но мог ли Юзефович повлиять на Слободского? Дата, которую читатель найдет на последней странице романа, кажется, не позволяет говорить об этом. Возможно, автор «Пророчицы» ориентировался скорее на «Лунный камень» с его характерной неспешностью и живыми картинами быта и нравов. Впрочем, и от «Лунного камня» роман Слободского тоже отличается довольно сильно — собственно, он вообще не похож на известные мне детективы.