Антология классического детектива-17. Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эта камея, как можно узнать из многочисленных описаний и документов, опубликованных в то время, оценивалась экспертами как замечательно сохранившаяся. Это был трехслойный сардоникс — из тех редчайших агатовых камей, на которых художник смог полностью выразить себя в трех разных цветах камня: нижний слой — фон, а средний и верхний слои — рельефный рисунок. Это была настоящая гигантесса среди камей — целых семь с половиной на шесть дюймов. Сюжетом она походила на известную камею Гонзага, ныне принадлежащую российскому царю: мужская и женская головы с имперской символикой. Но только в этом случае она изображала Тиберия Клавдия и Мессалину. Эксперты склонялись к тому, что эта работа, вероятно, принадлежит Афиниону, известному резцу по драгоценным камням первого века нашей эры, чья самая знаменитая работа, дошедшая до наших дней, — небольшая камея с мифологическим сюжетом, в настоящее время хранящаяся в Ватикане.

Камея Стенуэя была обнаружена в малоизвестной итальянской деревушке одним из агентов-путешественников, ездящих по всей Европе в поисках ценного антиквариата и предметов искусства. Этот человек немедленно приехал в Лондон со своей находкой и продал ее мистеру Клариджу с улицы Сент-Джеймс — знаменитому коллекционеру и знатоку ценных вещей. Мистер Кларидж, разглядев важность и ценность находки, не упустил возможности рассказать о ней всем, и очень скоро камея Клавдия (как ее сначала называли) стала знаменита на весь мир не меньше любой другой древней драгоценности. Камею исследовали многие эксперты древнего искусства, и за ее покупку предлагались огромные деньги.

В конце концов украшение выкупил маркиз Стенуэй за пять тысяч долларов с целью выставить его в Британском Музее. Маркиз несколько дней подержал камею у себя дома, показывая ее друзьям, а затем вернул мистеру Клариджу, чтобы ее привели в порядок и выставили в качестве экспоната государственной коллекции. Через два дня кто-то ворвался к мистеру Клариджу в мастерскую и украл камею.

В общих чертах такова печально известная история камеи Стенуэя. Более детальные обстоятельства кражи были следующими: мистер Кларидж был последним, кто покинул мастерскую в тот вечер. Было около восьми часов, уже смеркалось, и он, как обычно, запер за собой боковую дверь. Его помощник, мистер Катлер, ушел часом ранее. После ухода мистера Клариджа все было в порядке, и полицейский на дежурстве прямо напротив мастерской, пожелавший мистеру Клариджу доброго вечера, не заметил ничего подозрительного за все время своего караула. Не заметили ничего так же и его сменщики, по очереди дежурившие всю ночь.

Однако утром помощник мистер Катлер, прибывший на работу первым (около девяти утра), сразу же заметил, что произошло что-то непредвиденное. Дверь, от которой у него имелся ключ, все еще была заперта, но вот пространство за магазинной стойкой явно носило следы проникновения: все вещи на личном столе мистера Клариджа были разбросаны и в беспорядке перемешаны, а дверь, выходящая на лестницу — выбита. Поднявшись по ступенькам, мистер Катлер обнаружил еще одну открытую дверь, ведущую в небольшую комнату. Эта дверь была открыта простым выкручиванием замка, находившегося с внутренней стороны. В потолке этой комнаты был люк, приоткрытый на семь-восемь дюймов с вырванной щеколдой. Очевидно, это и был путь вора или воров. Кто-то вошел через люк в крыше, открыл еще две двери и обшарил стол. Позднее мистер Катлер объяснил, что в тот момент у него не было точной мысли о том, что именно могли украсть, и что он не знал, где мистер Кларидж оставил камею предыдущим вечером, так как наводил порядок уже после ухода помощника.

Однако уже к десяти часам, когда прибыл мистер Кларидж, не оставалось никаких сомнений, что камея пропала. Владелец магазина, до глубины души потрясённый потерей, потерял способность строить связные предложения и все продолжал проклинать собственную рассеянность, позволившую ему оставить такую ценность в своём рабочем столе, а также свою усталость предыдущим вечером, которая затуманила его рассудок и не дала спрятать камею более надёжно.

Естественно, на место моментально прибыла полиция и провела все возможные расследования, а мистер Кларидж выставил объявление о награждении в пять сотен фунтов за находку украшения. Новость моментально разлетелась по всем утренним газетам, и уже к полудню всему миру было известно о необычайной краже камеи Стенуэя. Люди активно обсуждали варианты развязки этого дела, в действительности очень смутно себе представляя, что такое есть на самом деле сардониксовая камея.

Ближе к вечеру того же дня к Мартину Хьюитту пришёл лорд Стенуэй. Маркиз был высоким, хорошо сложённым и очень активным мужчиной, известным членом научных обществ и великим патроном искусства. Он буквально вбежал в приемную Хьюитта, и как только детектив предложил ему присесть, тут же перешёл к сути дела.

— Возможно, вы уже догадались, по какой причине я здесь, мистер Хьюитт, — вы же читали сегодняшние газеты? Так я и думал. Тогда не буду пересказывать то, что вы и так знаете. Моя камея пропала, и мне скорейшим образом надо ее вернуть. Конечно, полиция усиленно трудится у Клариджа, но мне этого не достаточно. Я сам провёл там сегодня несколько часов и не могу сказать, что им известно обо всем этом больше, чем мне. Полиция, естественно и весьма правильно (с их точки зрения), концентрируется в первую очередь на поимке преступника, отбрасывая поиск камеи на второй план. Но с моей точки зрения, главное в этом деле — отыскать свою собственность. Конечно я хочу, чтобы вора поймали, если это возможно, и чтобы он понёс заслуженное наказание. Но все же самое главное здесь — камея.

— Это, бесспорно, значительная потеря. Пять тысяч фунтов…

— О, вы меня неправильно поняли! Я жалею совсем не о потраченных деньгах. На самом деле, мне уже возместили ее стоимость. Кларидж поступил очень благородно, — даже больше, чем благородно. Вообще, узнал я об этой пропаже по пришедшему мне от него днём чеку на пять тысяч фунтов, к которому было приложено письмо со словами о том, что полное возмещение стоимости этой драгоценности — самое малое, что он может сделать, чтобы загладить свою «непростительную рассеянность». По закону, я не уверен, что могу что-то от него требовать, пока не докажу, что в действительности имело место вопиющее пренебрежение какой-либо защитой от кражи.

— Лорд Стенуэй, я правильно понимаю, — сказал Хьюитт, — что сама камея для вас намного важнее денег?

— Естественно. Иначе я бы ни за что не пожелал тратиться на нее. Цену на нее повесили колоссальную — возможно в несколько раз превышающую среднюю стоимость по рынку (даже для подобных ценностей), — но мне особенно хотелось, чтобы камея не покинула пределы нашей страны. Наши публичные коллекции не столь богаты на подобные экспонаты, как следовало бы. В общем, я очень рассчитывал на эту камею, так что отбросил все сомнения и закрыл глаза на лишнюю тысячу фунтов, прибавленную к ее цене. Так что теперь вы видите, что мне нужно не возмещение ее стоимости, — мне нужна она сама. На самом деле я сомневаюсь, что имею право забирать себе деньги, которые прислал Кларидж, ведь это происшествие в большей степени его несчастье, чем вина. Но пока я никому не скажу о том, что решил вернуть эту сумму. Пусть не расслабляются и лучше ищут.

— Именно. И правильно ли я понимаю, что вы хотите, чтобы я взялся за это дело как ваш представитель?

— Точно. Я хочу, если это возможно, чтобы вы расследовали это дело так, как вижу его я: ваша единственная цель — отыскать камею. Конечно, если у вас попутно получится вычислить и вора, будет еще лучше. В конце концов, может же быть такое, что искать одно из двух, значит искать и второе тоже?

— Не всегда. Но обычно, конечно, так оно и есть. Даже если они сейчас далеко друг от друга, они определенно когда-то были вместе, так что найти одно — это огромный шаг на пути к находке другого. Итак, для начала, есть ли у вас подозреваемые?

— Ну, полиция отвечает довольно скупо, но я думаю, что им просто нечего сказать. Кларидж не берётся никого подозревать, но думает, что кем бы ни был вор, он определенно наблюдал за ним весь прошлый вечер через заднее окно и точно видел, как Кларидж перед уходом спрятал камею в своём столе, потому что, по всей видимости, грабитель знал куда шёл. Но что-то мне подсказывает, что он склоняется подозревать одного из двух человек. Вы же понимаете, что такое ограбление в корне отличается от других. Никто бы не стал красть камею, чтобы продать, — уж слишком знаменитая это вещь. С таким же успехом кто-то может расхаживать по городу и предлагать купить лондонский Тауэр. Пересчитать тех, кто покупает подобные ценности можно по пальцам, и всем известны их имена. Никакой дилер к этой камее не притронулся бы. Не то что продать, — он даже показать бы ее никому не смог безнаказанно. Так что, вероятнее всего, кражу совершил человек, страстно желающий обладать этой вещицей из чистой любви — какой-нибудь коллекционер, готовый спрятать ее от всего мира и никому не рассказывать о своей прелести, всю жизнь живя с осознанием того, что об этой краже станет известно после его кончины. Если, конечно, ее не прихватил какой-то дурачок, не осознающий всей ценности камеи.

— Не похоже, — ответил Хьюитт. — Обычный вор, не осознающий ценности, не стал бы сразу идти за камеей, когда вокруг все уставлено другими вещами (для неопытного глаза очень даже стоящими).

— Справедливо. Но полиция склоняется к тому, что ограбление совершил обычный преступник — ну, знаете, следы на двери и полу и все прочее.

— Хорошо, а кто те двое, которые, по вашему мнению, попадают под подозрение мистера Клариджа?

— Конечно, я не могу утверждать, что он их подозревает, — мне так лишь показалось, по тону его голоса. Сам мистер Кларидж настаивает, что, по справедливости, не может никого подозревать. Один из этих двоих — Хан — путешествующий искатель ценностей, продавший мистеру Клариджу эту камею. Репутация этого человека не так уж безупречна: ни один дилер до конца ему не доверяет. Конечно, Кларидж не сказал, сколько заплатил ему за камею. Ох уж эти дилеры — всегда так скрытны, когда речь заходит об их доходах, которые, думается мне, исчисляются не менее, чем пятьюстами процентами сверх реальной стоимости вещей. Но, видимо, Хан выторговал себе цену повыше, судя по тому, какую сумму загнул Кларидж при продаже камеи. Хан должен был появиться на сегодняшней встрече, чтобы забрать свои деньги, но так и не пришёл, и, кажется, никому точно не известно, где он сейчас вообще находится.

— Понятно. А кто второй?

— Ну, мне бы не очень хотелось вообще упоминать его имя в подобном контексте, потому что это сущий джентльмен, по моему мнению не способный совершить что-либо хоть в какой-то степени постыдное. Правда, говорят, что у коллекционеров нет совести, а мистер Уоллет, вне всяких сомнений, самый ревностный коллекционер из всех ныне живущих. Он занимает комнаты на улице прямо за углом магазина Клариджа — при желании, он может заглянуть к Клариджу в задние окна. Уоллет несколько раз заходил посмотреть на камею до того, как я ее приобрёл, — видимо, действительно очень хотел забрать ее себе. После того, как я совершил покупку, он пару раз бросил несколько колких замечаний о том, что люди «вроде меня» портят рынок, отваливая такие экстравагантные суммы, а потом «с треском» теряют купленное.

Лорд Стенуэй ненадолго задумался, а затем продолжил:

— Не уверен, что с моей стороны правильно вообще упоминать мистера Уоллета в этой связи. Лично я абсолютно уверен, что он настолько же не способен на кражу, как и я сам. Так что я просто рассказываю вам все, что мне известно.

— Именно. В подобном деле никакая информация не может быть лишней. Никому не станет хуже, если я буду знать все о пятидесяти невинных людях, и это защитит меня от риска ничего не знать о настоящем воре. Итак, вы сказали, комнаты мистера Уоллета находятся рядом с магазином мистера Клариджа? Крыши этих двух зданий как-то связаны?

— Да, мне сказали, что по крышам довольно несложно добраться до обоих помещений.

— Замечательно! Теперь, лорд Стенуэй, если вам к настоящему моменту больше нечего мне рассказать, я бы хотел сейчас же отправиться и осмотреть то место.

— Конечно, все что угодно. Думаю, я поеду с вами. Мне не хочется сидеть сложа руки, хотя, думаю, здесь я вам не помощник. И да, кажется, я все рассказал.

— Теперь что касается помощника мистера Клариджа: вам что-нибудь о нем известно?