– А ты не можешь пойти к какой-нибудь подруге?
Я потянулась за телефоном и стала искать номер Дженны, а затем передала трубку. Дженна Стюарт – моя лучшая подруга, она постоянно меня спасала. Я слышала разговор так, словно в моих ушах было напихано ваты. До меня доносились лишь обрывки слов. Авария. Смерть. Одна. И полчаса не прошло, как Дженна вместе со своими растерянными родителями оказались перед дверью нашего дома. В отличие от меня, миссис Стюарт не могла удерживать рыдания. Обе полицейские, казалось, испытали облегчение, что смогли переложить ответственность за меня на других людей. Ничего больше не оставалось, как собрать несколько вещей и уехать вместе со Стюартами. Напрасно я ждала, что ключ повернется в замочной скважине.
В дни, которые последовали за этой ночью, я часто думала, что все происходящее было реалистичным кошмарным сном. Но я все не просыпалась, а сон продолжался.
Было ясно, что я не смогу вечно жить у Стюартов: их квартира была слишком маленькой, чтобы разместить здесь еще одного человека. Проблема состояла в том, что я не знала никого, к кому могла бы пойти. У меня не было родственников в Соединенных Штатах: ни теть, ни дядь, и уж точно никаких бабушек и дедушек. Я даже не знала, кем был мой отец.
Мой дядя был единственным, к кому я могла обратиться. Он жил в Шотландии: в стране, из которой моя мать сбежала, как только я родилась. Это произошло семнадцать лет назад, и с тех пор она туда не возвращалась.
Когда спустя пару дней после смерти мамы я поехала в нашу квартиру вместе с Дженной и миссис Стюарт, мне удалось найти адрес дяди и его телефон в маминой телефонной книжке. Я медленно прошлась по комнатам. Прошло всего лишь несколько дней без мамы, а квартира уже казалась странно заброшенной. Воздух пах затхлостью, а на столах и шкафах лежала пыль. Это место больше не было домом, который я знала. Я чувствовала себя чужой. Я достала из шкафа две дорожные сумки и бросила туда все вещи, которые могли мне потребоваться: личные вещи, принадлежности для рисования, фотографии мамы и паспорт. Я прошлась по комнате в последний раз. Хотела взять с собой что-то, что будет напоминать мне о ней.
Я остановилась перед полкой с нашими сувенирами из путешествий. Осмотрела все по очереди. И положила в карман брюк камень, напоминающий по форме сердце. Мы нашли его несколько лет назад во время похода. Еще я взяла ветку, из которой мама сделала для меня флейту. Вернее, попыталась сделать. Эта штука не смогла издать ни звука, но мы смеялись до слез, пытаясь заставить ее играть. Я улыбнулась этим воспоминаниям.
В конце концов я схватила гитару и понесла все в машину. Остальное пусть пойдет на благотворительность. Я окинула прощальным взглядом окна, у которых я так часто стояла, наблюдая за пульсирующей жизнью города, раскинувшегося внизу.
Через неделю после маминых похорон я получила письмо. Нехотя его открыла. Как и ожидалось, дядя звал меня жить вместе с ним и его семьей. Я уставилась на яркие цветы на обоях в комнате Дженны. Как бы мне хотелось замедлить прощание с прежней жизнью, как бы хотелось остаться у Дженны! Но после того, как контракт на квартиру был расторгнут, а мама похоронена, я не могла найти ни одной разумной причины, чтобы оставаться здесь. Дженна умоляла родителей позволить мне остаться у них, но все мы понимали, что это желание нереалистично и его почти невозможно исполнить.
Мне не оставалось ничего иного, как отправиться в аэропорт с билетами, которые прислал мне дядя, и перелететь на другой конец света.
Когда самолет приземлился, снаружи было совсем темно. Я обхватила рюкзак в ожидании, пока все пассажиры покинут самолет. И только когда подошел пилот, вопросительно глядя на меня, я встала, поправила рубашку поло, надела куртку и покинула самолет.
Уже двадцать часов я была в дороге, последним ее этапом оказался полет на подобии летающей обувной коробки, доставившей меня на единственный аэродром острова Скай. Двадцать часов, в течение которых я пыталась примириться с жизнью, которая меня ожидает. Честно говоря, мне это не очень-то удалось. Я нерешительно спустилась по шаткому трапу, остановилась и вдохнула холодный воздух. Посмотрела на небо: черное как смоль, оно растянулось над головой. Я никогда не видела так много звезд. Должно быть, там их были миллионы. Над Вашингтоном такого ясного неба и представить нельзя. Я натянула куртку и пошла дальше.
После долгого полета я чувствовала себя помятой и измученной. Я нерешительно остановилась и осмотрелась. Высокий худой мужчина вышел из здания на другом конце взлетной полосы и побежал ко мне. Он казался немного старше мамы. Густые волосы были такими же темными, как у нее, и немного вились, как мои. От волнения я затаила дыхание.
– Эмма? – спросил он теплым и ясным голосом. – Я Итан, твой… твой дядя.
– Привет, – ответила я.
– Как полет, утомил тебя? – он посмотрел на меня с беспокойством.
Я лишь кивнула в ответ.
– Пойдем скорее домой, – сказал он, забирая сумки.
И вдруг я услышала еще чей-то голос:
– Итан, Эмма, вот вы где!
Красивая рыжеволосая женщина бежала в нашу сторону. Прежде чем я успела что-то сказать, она обняла меня и прижала к себе. Я напряглась. Она, казалось, совсем этого не заметила. Поцеловала меня в щеку и отстранилась, чтобы рассмотреть меня.
– Ты просто копия Бренды, – подвела итог она. – Я Бри, твоя тетя. Ты можешь называть меня просто Бри. «Тетя» звучит ужасно старо, – не умолкала она, кладя руку мне на плечо и направляя вслед за Итаном. Итан и Бри жили недалеко от Портри, столицы острова Скай.
К счастью, наше путешествие до дома заняло не больше получаса. Пока мы ехали в машине, я делала вид, что сплю. Просто не хотелось говорить. И только когда мы ехали по Портри, я решила, что настала пора проснуться и зевнула громче, чем было необходимо. Бри посмотрела на меня.
– Мы скоро будем на месте.
Наконец я вылезла из машины и посмотрела на милый дом, стоящий в свете зарождающегося дня. Идиллический вид: возможно, они даже двери на ночь не закрывали. Абсолютная противоположность моей прежней жизни, подумала я. Серый камень стен дома покрывала розовая лоза, которая была совсем голой, если не считать толстых шипов. Узкие ступеньки вели к широкой темно-зеленой двери. Дом окружал сад. Гравиевые дорожки разрезали его во всех направлениях, и можно было рассмотреть множество кустарников и других растений, которые обещали заполнить сад весной.
Дом находился за чертой города, но я сразу обратила внимание на потрясающий вид, который открывался отсюда на гавань Портри. Самый крупный населенный пункт на острове, как сообщил мне гугл. Ничего особенного я больше не узнала. Город был крошечным. Наверное, в нем можно очень весело провести время: кинотеатров там определенно не было, что уж говорить о театрах и концертных площадках.
Вокруг дома раскинулись пологие луга, и я могла рассмотреть сквозь серую пелену тумана лес, встающий на некотором расстоянии неподалеку.
Итан открыл багажник и вытащил мои вещи. Их было немного: вся прежняя жизнь уложилась в две дорожные сумки. Мне даже грустно стало, когда я увидела коричневые сумки в руках Итана. Я медленно шла к дому за ним и Бри, которая несла мою гитару. Я же, как утопающая в спасательный круг, вцепилась в рюкзак.
Мы зашли в дом и оказались в маленьком коридоре. За дверью в конце, сказала Бри, располагается большая гостиная. В воздухе висел аромат лаванды и ванили. Как только мы оказались внутри, мое внимание сразу привлек большой камин. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть фотографии, выстроенные в ряд на каминной полке. Это были фотографии детей: моих двоюродных брата и сестер.
– Предлагаю тебе сегодня поспать в маленькой комнате внизу, – тихо сказала Бри. – Я бы предложила тебе сначала познакомиться с Амели, а потом уже решить, хочешь ли ты собственную комнату или будешь жить с ней.