Но и Герман, в свою очередь, тоже кое о чем не догадывался, заваривая всю эту кашу.
Выбрав «двойника» Сильвии Каллихен в качестве своего основного оружия в тайной интеллектуальной дуэли с «Р» с мягким знаком и его хозяевами из Транспортной службы, Герман совсем не ожидал того, что это оружие может, пусть на какое-то время, обернуться против него самого.
Общение с девушкой неожиданно разбудило в его душе прежде не свойственные ей качества.
Он вдруг почувствовал себя «обычным» Человеком. В нем проснулась ностальгия по родной планете. Его потянуло к другим людям. К тем, искреннего общения с которыми он упрямо избегал всю свою жизнь. Ему очень сильно захотелось жить. И он, к своему неописуемому ужасу, впервые за последние годы начал бояться смерти…
Если бы то же самое случилось с кем-нибудь другим, а не с лейтенантом Леваневским, все выглядело бы вполне естественным. Но для него, Германа, подобные перемены стали из ряда вон выходящими.
Герман уже был на грани психологического срыва, собираясь при первом же сеансе связи с девушкой рассказать ей всю правду о своей затее с ее виртуальным двойником. Это, безусловно, поставило бы крест на их дальнейшем доверительном общении. Но ничего другого, более умного, Герман придумать не смог.
Однако, спасение пришло именно оттуда, откуда он меньше всего его ожидал.
Положение спас «Р» с мягким знаком.
В одно прекрасное утро, когда Герман был уже окончательно готов к роковой, по его твердому убеждению, развязке в его взаимоотношениях с голографическим призраком девушки, робот вдруг не на шутку оживился и торжествующим голосом сообщил, что до входа в транссфер остались считанные парсеки.
Герман вначале пропустил это сообщение «Р» с мягким знаком мимо ушей, готовясь по привычке к сеансу связи с Сильвией.
Между тем, робот не только повторил свое сообщение, но и еще и лишний раз напомнил своему командиру о его должностных обязанностях на борту «Иуды».
Герман вначале вскипел от такой наглости робота, но быстро взял себя в руки и вынужден был признать справедливость замечания своего помощника.
Таким образом, решительный разговор Германа с Сильвией Каллихен, к которому он так долго готовился, сам собой отошел на второй план.
Робот оказался абсолютно прав.
Зияющая в пространстве пасть Транссфера Вильяминова была уже хорошо видна прямо по курсу корабля из всех его четырех иллюминаторов.
Огромная, безмолвная и переливающаяся всеми цветами радуги воронка, в которую вот-вот должен был ухнуть массивный корпус «Иуды», произвела на Германа отталкивающее впечатление.
Он, конечно, ожидал нечто подобного, но так далеко его фантазия и полученные еще в Космической Академии представления о Вселенной не заходили никогда.
Все его естество охватил бессовестный трепет и щемящий душу страх.
Тем временем, все электронные устройства, находящиеся в рубке корабля и полностью безучастные к потрясениям своего командира, уже давно пришли в движение.
Суперком лихорадочно просчитывал траекторию входа корабля в транссфер.
«Р» с мягким знаком как белка в колесе крутился на своем кресле. Он – то отдавал распоряжение двигателям корабля начать торможение, то громко и вызывающе щелкал тумблерами гравитационной и антиметеоритной защиты, то поворачивался в сторону Германа и делал душещипательный доклад о выполнении очередного этапа подготовки «Иуды» к транспространственному скачку.
Даже неповоротливый увалень ПКЖ и тот не остался равнодушным к всеобщей суматохе и беспокойству. Все его следящие системы искрились разноцветными лампочками, конструкции активно трансформировались, контрольные панели и цилиндр Суперкома начали быстро расползаться в разные стороны, складываясь самым немыслимым образом и медленно задвигаясь в пол рубки.
Во всей этой суматохе, только лишь один Герман оставался спокойным и уверенным в себе.
Может быть потому, что не до конца понимал суть всего происходящего. А может и потому, что все еще не мог оторвать своего зачарованного взгляда от Транссфера.
Неожиданно корабль задрожал и начал медленно вращаться вокруг своей оси. Система искусственной гравитации «Иуды» была уже не в состоянии противостоять буйству обрушившейся на звездолет стихии. О чем и поспешила устами «Р» с мягким знаком известить своего командира и единственного живого человека на борту.
Закончив с докладом о выходе Системы искусственной гравитации «Иуды» на критические режимы работы, «Р» с мягким знаком порекомендовал Герману незамедлительно занять свое место в камере анабиоза, в форму которой уже успел трансформироваться ПКЖ.
Однако, Герман, почему-то отказался последовать рекомендациям.
– Я хочу увидеть все своими собственными глазами, – пояснил он свое решение роботу. – Надеюсь, что это не противоречит инструкции. Или я ошибаюсь?
– Никак нет, сэр, – без особого энтузиазма в голосе подтвердил «Р» с мягким знаком. – Вы не ошибаетесь. В инструкции о проведении полета действительно ничего не сказано о том, что командир корабля не имеет права лично контролировать прохождение звездолетом Транссфера. Просто это раньше никому не приходило в голову, сэр.
– Значит, я буду первым и последним из тех звездолетчиков, кому именно это и пришло в голову! – холодно отрезал Герман. – Еще какие-нибудь возражения есть?