- Черный Нож? Хрк. Черный Нож? - Здоровяк кривится. - По мне, ты скорее Без Ножа. - Он наконец глядит на второго. - Смешно, да? Без Ножа.
Твое сердце начинает биться сильнее, надбровные дуги наливаются гневной кровью, ты глядишь на свои руки, на рукава: куда длиннее, чем носят огриллоны, рукава могли бы помешать работе боевыми когтями. Если бы у тебя были боевые когти.
Твои запястья пусты, как у людей. Нет ничего, кроме бугристых шрамов.
Культей позора.
Ты ответил позору, вшив в куртку внутренний карман - ножны для спеф ка-бара, семидюймового клинка тускло-черной стали, столь острого, что простое нажатие на шею здоровяка украшает грань чередой капелек крови.
- Такого ножа тебе хватит?
- Эй, ну. - Он не движется: не так глуп, как выглядит. - Эй, ну.
Горбун встает, медленно, руки подняты и ладони раскрыты. Человеческий жест покорности. Боевые когти прижаты к предплечьям. - Не нужно кипятиться, да? Спокойнее. Просто скажи, что хотел. Ладно?
- Скажу Копаву Пыльному Зеркалу, с глазу на глаз.
- Мог бы сказать и мне, в чем дело, - предлагает он, скользя ближе.
- Лучше бы голове твоего сраного приятеля оставаться на месте. - Ты чуть надавил на нож. Кровь брызжет, твой рот полнится слюной. - Убери зубы, это моя добыча.
- Эй... эй, мать твою! - Здоровяк кажется озадаченным. Обиженным. Не испуганным. Словно и не ранен. - Эй! Он меня порезал! Режет меня. Эй...
Горбун раздумывает. - Вот что тебе скажу. Приходи на закате к обочине дороги, два разворота назад...
Твои глаза невольно смотрят в окно, оценивая час и силу солнечного света; миг, едва заметный блеск, но они понимают, что ты отвлекся. Большой отдергивает голову от клинка, боевой коготь нацелен тебе в пах, вторым он пытается перерезать сухожилия на руке с ножом. Ты изворачиваешься, резко, отбивая удар в пах, и все же чувствуешь укол ниже живота, внезапный поток согревает промежность, в воздухе пахнет кровью. Ты коротко взмахиваешь ка-баром, лезвие застревает в кости; здоровяк воет и отводит руку над столом, и рука опускается, и сам он падает. Меньший приседает, быстро, как профессионал, но вторая твоя рука выныривает с "Автомагом", короткая очередь разрывает ему живот, отбрасывая, заставляя покатиться к стене.
Пергамент окна рвется. Солнечный свет выхватывает струйки порохового дыма.
В твоих ушах звенит.
Здоровяк сжимается, стоя на коленях, слезы чертят багровые полосы на рыле. Горбун кучей сидит у стены, ругаясь тихим, монотонным голосом, пытаясь удержать кишки в брюхе. - Сучий ублюдок. У тебя ствол. Чертов ствол. Ты не сказал, что у тебя ствол, сучий ублюдок.
Ты встаешь над ним, "Автомаг" нацелен на большого. - Копав Пыльное Зеркало, - напоминаешь ты.
- Дери мою сучку. Никогда раньше в меня не стреляли. Гребаные пули. Они убили меня, да?
- Похоже.
- Сучий ублюдок.
- Хочешь уйти быстрее? Я помогу. - Ты садишься на корточки, показывая ему нож. - А хочешь уйти медленно, тоже обеспечу.
Он смотрит вдаль.
Ты пожимаешь плечами. - Или лежи в собственном дерьме и надейся на явление рыцаря. Может, Хрил дарует вам Исцеление, просто расскажи, как хотели вынуть меня из башмаков. Эй?
Его глаза закрываются.
- Чего тебе нужно?
- Так ты - он? Ты Копав?
- Да.
- Копав Юргингет? Прежде Копав Черный Нож?
Глаза снова открыты. Они такого же цвета, как твои. - Когда-то, - отвечает он. - Щенком. Прежде чем земля возненавидела Черных Ножей. Давным-давно всё ушло. После Ужаса я Пыльное Зеркало. Нет больше Черных Ножей.