- Круто. Вы могли бы сбросить меня прямо на верхушку - как, драматично выйдет? В полуобмороке я заползаю внутрь и теряю сознание рядом с легендарным сокровищем, за которое мы отдали жизни?
Нижняя губа Коллберга втягивается между зубов. - Это... неплохо...
- Итак, я лежу среди костей рядом со Слезой Панчаселла... с адски опасным магическим оружием или еще чем, что даст мне преимущество. Могу двигаться даже раненый, но если найду Мараду, получу Исцеление. Или бросьте какую-нибудь целительную дрянь среди костей - что найдется под рукой, не важно. Я заставлю его работать. Что реально нужно, это точное положение каждого - вы найдете их по точкам обзора - а сканер Уинстона сможет дать мне схему стоянки, где стража и так далее. Нужно узнать, где главные самки, и кто захватил проклятый жезл... детали уточним по ходу. Если что понадобится, сможете подбросить туда, где я с удивлением это найду... как раз, когда есть необходимость...
Коллберг кивает твоим словам, взгляд углубленный, он уже видит картины воображаемого Приключения. - Зрители, - шепчет он. - Зрители. Мы будем продавать кубики, но нужны кабины прямого подключения...
- Вот почему я хочу позвонить Марку Вило.
Глаза Коллберга прячутся в складках плоти. - Э?
- Бизнесмен Вило знает кого нужно, администратор. Разных людей. Людей с, так сказать, экзотическими вкусами.
- Не понимаю, о чем вы.
- Вы ведь о нем слышали? Хм? Знаете, чем он зарабатывает на жизнь?
- Ну... "Вило Интерконтинентал"...
- Прикрытие организованной, мать ее, преступности, администратор. Думаю, он заполнит ваши кабины "первой руки" своими же ребятами.
- Правда? - И снова свет в глазах Коллберга угасает, лоб кривится. - Ну... это будет восхитительно, уверен, но вряд ли спасение, даже в прямом подключении, можно назвать экзоти...
- Спасение? - Твой смех мрачен, как ночь над крестом. - В жопу спасение. Эти люди умерли, сдав экзамены.
- Майклсон, ну что ... - Коллберг старается держать неодобрительную гримасу, но улыбка сражается за контроль над лицом. - Что, даже Мараду? Ваши обещания...
- Парни много чего говорят, когда твердеет член.
Рот Коллберга открывается. И снова закрывается.
- Здесь я многое узнал о себе. Понял, что не таков, каким считал себя. Не таков, каким хотел быть.
Губы ползут, показывая зубы. - Тот, кто я есть - он лучше.
Коллберг моргает: - Майклсон...
- Вот вопрос, администратор. Хотя отвечать не обязательно. Не отвечайте. Просто подумайте. Какая часть вашей души пожелала вытащить меня? Дать мне шанс? От чего у вас отвердел член?
Губы Коллберга почти пропадают, как и глаза.
- Спорим, я смогу отмести всё лишнее? Вас не взволновало, когда я толкал ту речь - как войти в легенды. Не волновало, когда я продавал им чушь о смерти в бою. Даже когда я вышел один и побил парня с копьем. Вовсе не эта геройская чепуха.
- Героизм продается, Майклсон...
- Разумеется. Пекло, я тоже люблю героев. А что же мне не нравится? В нашем бизнесе нельзя поссать, не обдав струей героя. - Твои зубы все больше. - Но ведь вы не прыскаете кипятком от клипов Марады?
Коллберг задумчив.
- Я не из тех хороших парней, администратор. Я тот, кто я есть.
- Это... - Коллберг еще раздумывает. - ... не обязательно проблема.
- О чем я пытаюсь вам сказать.
- Думаю, - мурлычет он, - я начал понимать.
- Вот где беда всей вашей штуки с бегством-и-вызволением. Вытащить друзей, спасти жизни, бла-бла. Чушь с добрыми ребятами.