Элли берет один из ножей вуальди и направляет его на мишуа.
— Встань на колени, или же я разрежу тебя, — говорит она.
Я почти смеюсь, хотя от ужаса моя рука дрожит, когда я тянусь к ней. Эта крошечная самка угрожает мишуа, которая может наброситься и убить ее за полсекунды.
К несчастью для Элли, ее угроза, скорее всего, прозвучала не так, как она намеревалась. В ее голосе слышится отчаяние, слова срываются.
Мишуа смотрит на нее еще мгновение, и я открываю рот, чтобы умолять ее бежать, а потом ошеломленно моргаю.
Кини падает на колени, склонив голову.
Я все еще пытаюсь осознать это, когда Элли кивает.
— Спасибо, — говорит она и присаживается рядом со мной.
— Ладно. Я возьму тебя под руки и потяну. Но я слабачка, а ты здоровяк. Мне нужно, чтобы ты использовал свои ноги воина и оттолкнулся.
— Элли, — пытаюсь я еще раз, но она просто хмуро смотрит на меня.
Она доставит обратно в лагерь лишь мое тело
Я киваю. Если это то, что ей нужно, то я это сделаю. Я не могу отказать своей крошечной самочке ни в чем.
Элли наклоняется, и из ее горла вырывается какой-то звук. Звук, который она никогда не должна издавать.
Ее рука.
— Элли…
— Отталкивайся, черт возьми!
Я задыхаюсь, перед глазами появляются пятна, когда мне удается оттолкнуться, двигаясь туда, куда меня направляет Элли. Перед глазами все плывет, и я закрываю глаза, пока мою щеку снова не опаляет жалящая боль, а затем открываю их, чтобы увидеть бледное, красивое лицо Элли.
— Терекс!
Я моргаю, глядя на Элли. Она кричит, и мне интересно, как долго я был без сознания.
Она придвигает свое лицо ближе к моему.
— Еще один разочек. Только один, и ты окажешься на мишуа, и я отвезу тебя домой.
Домой. Мне хотелось бы умереть на руках у Элли, рядом с моим королем.
Это будет больно.
Мне удается забраться на мишуа, и Элли каким-то образом устраивает мое тело так, что я опираюсь на шею Кини, свесив ноги по обе стороны.
Элли кивает и всхлипывает, когда она наклоняется вперед и нежно целуя меня в щеку.
— Спасибо за все, что ты для меня сделал, Терекс. Ты спас мне жизнь. Теперь я должна спасти твою.
Адреналин поражает меня, когда мишуа встает на ноги, и я понимаю, что делает моя крошечная самка. Она не сможет дотянуться до кожаного ремешка на носу Кини, сидя на спине мишуа.
Я открываю рот, и из меня вырывается рев.
— Не смей!
Моя упрямая самка напоследок одаривает меня улыбкой со слезами на глазах, а затем ножом разрезает ремень.