Я чувствую, как мои губы кривятся в усмешке. Свирепая самка. Печаль наполняет меня. Мы должны были прожить вместе целую жизнь.
— Терекс! Мазь сможет помочь?
Я качаю головой и тут же замираю, потому что от этого движения в боку взрывается боль.
— Она для костей.
— Ладно, — даже с закрытыми глазами я знаю, что Элли прикусывает нижнюю губу таким невинным, сексуальным образом, присущим только ей.
Я слышу рвущийся звук, и рычание выходит из моего горла, когда она что-то прижимает к моей ране.
— Господи, Терекс, так много крови.
Снова рвущийся звук. Неужели она рвет платье?
— Поцелуй меня… в последний раз… крошечная самочка.
Я открываю глаза и вижу, что Элли хмуро смотрит на меня.
— Ты не умираешь, — заявляет она, хотя слезы текут по ее лицу. — Ты не получишь никаких поцелуев, пока не вернемся в лагерь.
— Жестокая самка.
Она уже не слушает, вскакивает и бросается к мишуа.
— Мне нужна твоя помощь, — слышу я ее голос и чуть не фыркаю. Мишуа едва понимает наш язык. Человеческий язык будет им совершенно чужд. В отличие от нас, у них нет переводчиков в ушах.
— Элли…
— Ты слышишь, упрямая скотина? Мне нужна твоя помощь.
Я снова открываю глаза, когда на мое лицо падает тень. Я не знаю, сколько прошло времени, но мишуа смотрит на меня сверху вниз, наклоняясь, чтобы обнюхать мою рану.
— Ладно. Теперь мы просто должны затащить тебя ей на спину.
Я моргаю, и тут надо мной нависает Элли, ее лицо бледное и залито слезами. Она вынимает руку из перевязи, и ее лицо еще больше бледнеет. Затем она наклоняется и смотрит мне прямо в глаза.
— Ты теряешь слишком много крови. Если мне удастся затащить тебя на мишуа, я смогу доставить тебя в лагерь. Но ты должен мне помочь. Если ты потеряешь сознание, я не смогу тебя поднять. Ты понимаешь?
Ее голос повышается в конце, когда на нее накатывает паника, и я киваю. Я чувствую, что лежу в луже остывающей крови, что пролилась подо мной на землю. Мои шансы вернуться в лагерь живым невелики, но если это то, чего хочет моя самка, то я это сделаю.
Даже если это может убить меня.
— Ладно. Как заставить Кини встать на колени?
Я фыркаю.
— Мишуа… никогда… не встают на колени… ни для кого…
Элли хмуро смотрит на меня, а затем направляет этот хмурый взгляд на мишуа, которая фыркает на нее.
Элли щелкает пальцами, указывая на землю, пока мишуа смотрит на нас.
— Кини, ты знаешь, что нам нужно. Он не сможет забраться так высоко.
Мишуа поднимает голову, как будто ее это не интересует, но ее взгляд быстро возвращается к нам.
Элли встает, ее глаза угрожающе сужаются. Я открываю рот, когда страх наполняет меня. Мишуа требуют уважения к себе и в одно мгновение могут стать невероятно опасными.