На плечах это платье держится за счет толстых завязок, и Терекс аккуратно, чтоб не потревожить мою, завязывает их, а затем закрепляет мою перевязь.
Платье слишком длинное, оно волочится по полу, и Терекс хмуро смотрит на него, вытаскивая нож. Я делаю шаг назад и чуть не спотыкаюсь, но он хватает меня за здоровую руку и хмуро смотрит на меня.
— Что ты делаешь? Осторожней.
— Ты не можешь его порезать, Терекс, — шиплю я. — Это чужое платье.
Он улыбается мне.
— Одежда была подарена для наших новых самок, — говорит он. — Мы все заметили разницу в размерах между нашими людьми и вашими. Никто не ждет, что ты наденешь платье, в котором можно споткнуться.
Я прикусываю губу, но позволяю ему срезать лишнюю ткань по низу платья. Я уверена, что его можно было бы подшить, но сейчас я не могу этого сделать, и я никогда не жду, что кто-то другой сделает это за меня. Эти люди, найдя нас в грязных, рваных пижамах, немедленно предложили нам воду, еду и чистую одежду.
Терекс использует свой нож, чтобы грубо отрезать нижнюю часть платья, которая падает на пол, потом помогает мне надеть туфли. Встает и одобрительно кивает.
— Спасибо, — говорю я.
Из его горла вырывается рык, и он наклоняется вперед, одна рука тянется к моим волосам, чтобы удержать меня, когда он сминает мои губы своими.
Я испугано вздыхаю, и его язык немедленно находит мой, завоевывая мой рот, как воин, которым он и является.
На вкус он как ягоды и ощущение, словно я в раю, его объятия надежны и крепки, когда он меня словно баюкает в своих руках, пока он нежно целует меня. Его губы играют, заигрывают с моими, пока я робко не целую его в ответ, мое тело становится податливым, когда я сжимаю его рубашку, притягивая ближе здоровой рукой.
Терекс стонет, его рука находит мою поясницу, когда он притягивает меня ближе, и мои колени слабеют от ощущения его твердого и великолепного тела.
Звук колокольчика заставляет его напрячься, и он чертыхается, отстраняясь. Я чувствую себя ошеломленной и разгоряченной, когда смотрю на него, и он мягко улыбается мне, прежде чем отступить и двинуться к входу в свой кради.
— Спасибо, Фини, — говорит он, беря поднос. Я вижу пару любопытных глаз, смотрящих на меня, а затем женщина кивает и исчезает.
— Пойдем, Элли. Поешь еще.
От невероятного аромата у меня текут слюнки, и я сажусь у огня рядом с Терексом. Я все еще пытаюсь свыкнуться с нашим поцелуем. От него у меня закружилась голова, словно все исчезло, словно во всем мире нас осталось только двое.
Я хочу повторить и испытать это снова.
— Элли?
Голос Терекса звучит весело, и он выглядит очень довольным собой, улыбаясь мне, когда протягивает мне тарелку. Я прищуриваюсь, и его ухмылка становится еще шире. Да, он знает, что мне понравилось ощущать его губы на своих.
ТЕРЕКС
Я смотрю, как Элли ест, и думаю о том, что она мне сказала. Она издает тихий стон, когда кладет кусок мяса себе в рот, и я мгновенно становлюсь твердым, хотя мне только что удалось восстановить контроль над своим телом.
Я не могу представить себе планету, где мужчины не сражались бы насмерть за мою крошечную самочку. Я уже жалею о том, что ей придется когда-либо покинуть мой кради, где другие мужчины будут смотреть на ее глаза, длинные волосы и приятные изгибы и пытаться отговорить ее быть со мной.
Я хмурюсь при этой мысли.
— Терекс? Все в порядке?
— Да, — говорю я, отгоняя от себя мрачные мысли. Я отведу Элли к Мони, и она скажет нам, когда Элли снова сможет сесть на мишуа. Я понимаю, что эти самки должны найти своих подруг, и я помогу им всем, чем смогу. Но здоровье Элли на первом месте.
Элли откидывается назад, поглаживая себя по животу.
— Это было восхитительно. Не знаю, что это было, но я наелась.
— Сейчас я отведу тебя к целительнице, а потом ты отдохнешь.
Элли поднимает бровь, и я хмуро смотрю на нее. Я сказал что-то не то?