— Мне приятно кормить тебя.
Я не знаю, что на это ответить, поэтому киваю и, покраснев, снова поворачиваюсь к огню.
— Когда мы сможем найти Чарли?
— Когда твоя рука заживет.
Мой рот открывается, и я резко поворачиваю голову, встречаясь взглядом с Терексом.
— Мы так не договаривались.
Он хмуро смотрит на меня.
— Неужели ты думала, что я позволю тебе путешествовать в течение нескольких дней, испытывая боль? Каким же мужчиной я буду, если позволю такое?
— Ладно, приятель, нам нужно поговорить о слове «позволю». Если я что-то надумала делать, то не нуждаюсь в твоем позволении.
Сейчас, когда мой желудок сыт и я больше не боюсь за свою жизнь, я чувствую себя немного увереннее, споря с этим огромным воином. Даже когда он, прищурившись, смотрит на меня.
— Я больше тебя и сильнее, — пожимает он плечами. — Я умею ездить на мишуа, а ты — нет. Я знаю, какие племена охотно ответят на наши вопросы, а какие попытаются убить нас на месте.
Я скриплю зубами, даже когда разочарование и беспомощность накрывают меня, и мои плечи опускаются. Терекс вздыхает и опускается передо мной на колени, ожидая, пока я подниму на него свой взгляд.
— Я не пытаюсь огорчить тебя, крошечная самочка. Я забочусь только о твоем здоровье. Я отвезу тебя к Мони, и она скажет, когда ты сможешь отправиться на поиски.
Я киваю. Честно говоря, я знаю, что я в плохой форме. Мои до сих пор болят, внутренняя поверхность бедер все еще саднит, и, хотя мой локоть определенно чувствует себя лучше, мне нужно некоторое время продержать его в перевязи.
Раздается звон колокольчика, и Терекс поворачивается, направляясь ко входу в кради. Раздаются приглушенные голоса, и я слышу женское хихиканье, за которым следует низкий смех Терекса. Такой парень, как он, должно быть популярен среди здешних женщин. Я не пропустила, как несколько женщин были снаружи прошлой ночью, скользили глазами по его телу, когда он вернулся в лагерь, как будто проверяя, нет ли повреждений.
Терекс возвращается с узлом в руках.
— У меня есть для тебя одежда.
Я вздыхаю с облегчением. Пока на мне теплый мех, я боюсь, что споткнусь об него, и, разумеется, я не могу покинуть кради, надев на себя только одеяло.
Терекс разворачивает сверток и кладет на ложе длинное платье. Оно простого кроя, но чудесного голубого цвета, и материал мягкий на ощупь, когда я провожу по нему ладонью. Рядом с ложем он ставит на землю пару ботинок.
— Вчера вечером я смотрел на твои ноги. Думаю, они подойдут. Это ботинки внучки Мони. Походишь в них, пока мы не сделаем такие, которые будут по твоей ноге.
Я вздыхаю.
— Сколько лет ее внучке?
Уголок его рта приподнимается в изумлении.
— Она видела семь лет.
Эти люди такие большие, что мне в пору детская обувь. Неудивительно, что Терекс думает, будто может указывать, что мне делать.
Я аккуратно натягиваю их, заботясь о бинтах, которые Терекс помог мне обернуть вокруг ступней. Я благодарна, что у меня есть хоть какая-то защита от безжалостной для моих ног земли.
— Я достану тебе сапоги, прежде чем мы покинем лагерь и отправимся на поиски твоей подруги.
Я улыбаюсь Терексу, и он протягивает руку, поглаживая мое лицо.
— Красивая самочка, — говорит он, и чары рассеиваются.
Он явно играет со мной, и я отодвигаюсь, протягивая руку за платьем.