— Я не думал о семье, у меня только начинало что-то получаться в бизнесе. Только у бабушки спросил ее мнение по поводу невесты. Она меня предупредила, что жениться на той, которая любит другого, не самый лучший вариант, — смотрит на дно стакана, я не сдерживаюсь и кладу свою руку на его.
— Во всяком случае, у вас замечательная малышка, это самое лучше, что у вас может быть, — немного лукавлю. Хадю люблю, но вот мысль о том, что Давид и Милана занимались в свое время сексом, пусть даже для зачатия ребёнка, мне неприятная. Об изменах молчу.
— Да, Хадя, моя радость. Моя девочка, — улыбается, берет мою ладонь и целует пальчики. От этой нежности мне становится невообразимо тепло на душе. — Я очень рад, что ты с ней нашла контакт, для меня это очень важно. Возможно, позже, не сейчас, я заберу её к нам.
— Я буду только рада, ей нужна семья.
— Я просто не хочу её травмировать ещё больше, чем есть. Ты говоришь, что с моими деньгами можно куда-то поехать, кому-то показать. Да, можно, но её бы стали расспрашивать, её бы пытались вернуть в тот день, когда она замолчала. А где гарантия, что после всех этих попыток вывести ее на диалог, она ещё больше не замкнется в себе? Кто мне даст точную уверенность, что мой ребёнок заговорит после того, как её выведут из зоны комфорта и безопасности?
— Я понимаю, Давид, но сидеть и бездействовать тоже не вариант.
— Я что-то придумаю, — трёт устало глаза, мне становится его жалко. Ему действительно нужен отдых на диване.
— Из-за чего она замолчала? Кто-то умер на её глазах? Котёнка машина задавила? Она определенно чего-то испугалась, — с каждым моим вопросом лицо Давида темнеет и темнеет, взгляд становится все тяжелее и тяжелее.
— Мне дальше продолжать задавать вопросы? А то чувствую, что ты хочешь меня закопать в землю, чтобы не смела озвучивать свои мысли.
— Нет, конечно. Тема неприятная, я не люблю тот период вспоминать.
— Ты ее бил? — показательно ужасаюсь, прижимая ладони ко рту. Давид усмехается, качает головой. — Ты ее затрахивал, что она не могла несколько дней ходить? Она ужасно готовила? Хотя если ты мою готовку поглощаешь с голодухи, ее стряпню точно ел без проверки на яд. Плохо рубашки гладила? Что могло послужить причиной вашего развода?
— Я много работал, Ален. Меня в родном городе видели по праздникам.
— И? Я помню, почему ты ее не забирал к себе, — строю откровенную дуру, уже зная правду, но мне важно, чтобы муж мне доверился.
— До свадьбы со мной, Милана с подружками встречалась с одним парнем. Классических встреч, к которым ты привыкла, не было, но в компании девушки могли пообщаться с парнями. Я должен был прислушаться к словам бабушки, но на всех махнул рукой, решив впервые пойти на поводу у отца, с надеждой, что у нас наладятся отношения.
— И ее родители поставили перед фактом?
— Да. Им Омар не особо нравился.
— Стой! — выставляю указательный палец, услышав смутно знакомое имя. — Омар? Я слышала это имя.
— Тот самый, который похитил тебя.
— Ему какая выгода? — никогда не мечтала участвовать в любовном треугольнике, но сейчас даже про себя порадовалась, что этот Омар все же по-своему поступил и похитил.
— После развода все надеялись, что я перебешусь и вернусь к жене. Тут же скандал был, благодаря моему отцу. Он никак не мог смириться, что я в открытую заявил о своих изменах. Омар думал, если я женюсь, то все перестанут ждать моего возвращения к Милане, и он спокойно женится на ней, так как она разведенка. К таким спрос не большой.
— Ну ладно, понятно, ты встал на пути влюбленной парочки. Они, ура товарищи, наконец-то, могут связать себя узами брака. При чем тут Хадя?
— Мы развелись, дочь осталась с Миланой.
— Но ты ее забрал…
— После развода Омар часто стал приходить в гости. Он неплохо ладил с Хадей, играл с ней, — отпивает кофе, прикусывает губу, опять опустив глаза на дно стакана. — Я как раз планировал приехать на пару дней.
— И? — стараюсь не давить своим любопытством, но нужна финальная нота этой исповеди.
— Я приехал. Почти сразу пошел к ней домой, соскучился по дочке, привез подарки, — вздыхает, залпом допивает свой кофе и берет кусок пирога. Ему явно не по себе, спокойно сидеть и рассказывать о прошлом не может. — Они просто забыли о ней.
— В смысле? — непонимающе хлопаю глазами. — Как можно забыть про ребенка?
— Да трахались они в это время, а перед этим Омар играл с ней в прятки, сказав, чтобы не вылезала из своего укрытия, пока он ее не найдет. Я не знаю, сколько Хадя просидела по времени в этом шкафу, но после этого она перестала разговаривать. Невролог из Москвы, когда приезжал, сказал, что у нее мутизм от стресса и испуга.
— Вот су… — прикусываю язык, представляя весь ужас Хади, когда никто так ее и не находит. Маленькому ребенку сказали сидеть, она и будет сидеть. Тем более малышка послушная, я сама убедилась, что просьбы взрослых выполняет без протеста.
— После этого я забрал Хадю без каких-либо объяснений нашим родственникам. Бабушка поняла все сразу и тут же смекнула, что измены то не мои, а Миланы, я пожалел ее.