— По программе сейчас будут развлекать гостей минут двадцать, поэтому можно и поболтать о наших личных делах. Что я зря делала акцент на европейском стиле, ратуя за отдельный столик для молодоженов.
— А, вот оно что. Ты уже тогда предполагала тему нашего разговора?
— Возможно, я думала о том, как ты будешь меня соблазнять, сохраняя серьезное лицо.
— Вот из-за этой пошлости, я ни разу не подумал, что ты можешь оказаться невинной. К чему все это? — поворачивается корпусом в мою сторону, положив один локоть на стол, второй на стул.
— Так все себя ведут.
— Развязно? Когда я смотрел на тебя в клубе, танцующей с каким-то парнем, у меня было одно неприличное желание. Только строгое воспитание и мораль бабушки не позволили тебя поиметь еще в первый же вечер нашего знакомства.
— Но жениться предложил ты, я тебя на аркане не тащила.
— Возможно, это самый импульсивный поступок в моей жизни, о котором не жалею. Ты мне нравишься.
— А я тебя люблю, — вот и все. С головой в пропасть. И радостно, что сказала, и тревога ушла куда-то, беспокойство растворилось, как сахар в чашке. И шире улыбаюсь, и оказывается это не страшно… любить.
— Ребята, сейчас ваш первый танец, — материализуется Света, прижимая наушник к уху.
— Отлично, — сегодня владельцы стоматологических кабинетов пусть обращаются ко мне за рекламой, моя улыбка достойна занять все рекламные баннеры по городу.
— Ален… — я прикладываю палец к его губам, целую.
— Потом. Когда будешь готов, а сейчас просто молчи и не отопчи мне ноги, — какие же у него длиннющие ресницы, глаза насыщенного кофейного цвета, а эти губы… Я как-то по-новому смотрю на Давида. Очки что ли нацепила? Ничего, мне нравится розовый оттенок.
Я запомню этот день. Не потому что это моя свадьба, и это, конечно, тоже. Потому что впервые поняла, как можно любить и не ждать взаимности. Хотеть ее, но не требовать здесь и сейчас. Мне теперь просто жизненно важно держать его за руку, переплетать наши пальцы, класть свою голову ему на плечо, слышать его смех, голос, млеть-млеть, растекаться, ловить его задумчивый взгляд на себе.
Я танцевала со своими подружками, стараясь не сильно задирать подол платья, не демонстрировать свои красивые ножки. Мне великодушно разрешили залпом выпить два бокала игристого вина, а потом сказали только смаковать. Танец с папой выбил из меня сентиментальную слезу, рыдали многие. С дядей Женей мы соблюдали дистанцию, оба понимая, что находимся под прицелом карих глаз. Отец Давида тоже соизволил со мной станцевать медленный танец.
К праздничному фейерверку батарейка выдохлась. Я с удовольствием кутаюсь в пиджак Давида, прижимаясь к его груди, стоя на пристани. Гости замерли в ожидании классного зрелища, настраивая свои камеры на телефонах в ночном режиме.
— Спасибо тебе за этот день.
— Это потому что я разрешил тебе выпить пять бокалов игристого вина?
— И это тоже. Теперь нас ждет ночь? — улыбаюсь, руки на моей талии ползут вверх.
— Боюсь, что ты ее ждешь только на словах, как только твоя голова коснется подушки, сразу заснешь.
— Не правда! Я бодра и полна сил.
— Хочешь поспорить? — смешок, я поворачиваю голову. Над головой взрывается первый залп, гости охают и ахают в восторге.
— Да запросто! На что?
— Твои условия.
— Если я засну, так уж и быть, обещаю тебе соблазнительную и все дозволенную ночь.
— Хм, интригует, мне это нравится. Если ты не заснешь, то что?
— Ты делаешь для меня комплект украшений в единственном экземпляре.
— Однако запросы у вас, женушка, с бюджетом небольшого государства.
— Ценю и люблю себя.